Зов чёрного лебедя - Мария Устюженко Страница 171

— Поздно, — сипло выдавил он, а затем страшно захрипел.

— Мстислав! — испуганно воскликнула Мирослава, сама не зная, к чему призывает его этим криком.

Она подбежала к нему и несмело коснулась плеча. При взглядя на его пальцы, которые больше удерживали, чем действительно пытались причинить вред, словно ещё сами не были ещё уверены в том, что необходимо сделать, она почувствовала непонятную гамму эмоций: от сожаления от облегчения.

— Мстислав, — уже куда более спокойно позвала она его.

Теперь она просто показывала, что остается рядом с ним, чтобы она не решил.

Немного подумав, он всё же разжал ладонь. Пётр повалился на песок, кашляя и жадно хватая ртом воздух. Первые вдохи ему не давались, но всё же он смог вновь задышать, пусть и с хрипами. Он поднял голову с лопнувшими сосудами в глазах, которые вместе с серым цветом лица и посиневшими губами придавали ему потусторонний вид. Мирослава тут же бросилась к лежащему рядом Линнелю, чтобы оттащить его подальше.

— Ииро! Эрно! — позвала она в надежде, что кто-то из них тоже уже сумел перебороть действие настоя.

Она напрягала и без того трясущиеся мышцы лишь пару мгновений, пока не появился Эрно, который перехватил Линнеля, куда увереннее, и поволок по песку в сторону.

Пётр, тяжело дышал, наблюдая за тем, как его оттаскивают.

— Если бы я умел… одним взглядом убивать… то я не стал бы душить колдуна верёвкой… — с большим трудом выговорил он так, словно ему было больно делать, и с торжеством, коротко рассмеялся, чтобы потом всё же застонать, схватившись за горло.

Мстислав вновь наклонился к нему. Мирослава подскочила и вклинилась между ними, тут же обругав себя за глупость, осознав, что где-то там неподалёку возле Петра валяется топор.

Она с усилием надавила на грудь Мстислава, вынуждая его отступить на несколько шагов. Он уже сделал выбор, и она не планировала давать ему возможность потом сожалеть о своих необдуманных действиях.

— Мстислав, надо позаботиться о Линнеле, — напомнила она, чувствуя, как сжатые в клубок нервы потихоньку расслабляются.

Послышалось какое-то шевеление, и Мирослава молниеносно обернулась. Пётр продолжал лежать на песке, так и не притронувшись к топору. Он просто приподнялся на локте, чтобы было легче наблюдать за Раймо, который…

— Раймо, чтоб тебя! — в сердцах выругалась Мирослава, когда заметила, что он застыл с небольшом ножом у горла безвольного Чацкого, который всё это время не подавал никаких признаков разумного понимания происходящего.

Раймо был напуган. Кажется, даже сильнее, чем она сама. Его выдавала трясущаяся рука с ножом.

— Раймо… — попыталась Мирослава хоть как-то его успокоить, но был перебита тяжёлым:

— Раймо.

Она подняла глаза на Мстислава, который не смотрел на неё. Он мягко отвёл её руки от своей груди и сделал несколько шагов к стоящему сбоку от Петра, прямому, как струна и бледному, словно луна Раймо. Его лицо выражало отчаяние вперемежку с беспомощностью.

— Не надо, — слабым голосом попросил он, затем прокашлялся и повторил. — Не подходи.

И Вяземский послушался, но это был его личный выбор, а не навязанный.

Неожиданно к Петру побежал Эрно, оставив лежать Линнеля возле всё еще застывших лиса и рыси. Он грубо вырвал из его рук ленточки, которым тот продолжал что-то шептать. Сильный порыв ветра — колючий, властный, взлохматил распущенные волосы Мирославы и вызвал у неё мурашки. Эрно поднял топор и присел рядом с Петром, угрожающе наставив тот на него.