Среди змеев - Марк Дж. Грегсон Страница 171

Все разом оборачиваются. Китон, выдохнув, бежит ко мне и обнимает в попытке утешить:

— Я так за тебя переживала.

Арика идет к плите:

— Голоден, капитан? Спорим, еще как. Давай я тебе еды подогрею. Я тут наготовила…

Остальные тоже подходят. На их лицах – радость. Но разве им не положено злиться за то, что меня так долго не было?

— Арика приготовила настоящий пир, достойный Дня отбора, – говорит Родерик. – Мясо горгантавна в медовой глазури.

Брайс пристально смотрит на меня, скрестив на груди руки:

— Где ты пропадал?

Я заглядываю ей в глаза. Инстинктивно хочется ничего не рассказывать, ведь иначе я стану уязвим. Вижу, что и сестра следит за мной. Она – Урвин и презирает проявления слабости. Однако я все равно не стану прятать чувства и отравлять себя изнутри. Буду сыном, которого воспитывала моя мать, а потому начинаю рассказывать…

— Писал письма? – сбитая с толку, спрашивает потом Брайс. – Кому?

— Семьям погибших.

В комнате становится тихо. Все смотрят на меня.

Родерик молча прикидывает в уме цифры.

— Ты написал тридцать писем? – уточняет он.

Киваю.

Неожиданно Китон подходит ближе, внимательно глядя на меня своими темными, теплыми глазами.

— Конрад, – она кладет руку мне на плечо, – в том, что произошло, твоей вины нет.

— Я ваш лидер, – говорю, выпрямив спину, – поэтому ответственность на мне.

— На тебе? – переспрашивает Родерик. – Вся ответственность?

— Да, – отвечаю.

Веселый блеск в глазах Рода пропадает, сменившись яростным пламенем. Этого я совсем не ждал.

— Это… это… – Помолчав, он выдавливает: – Это все дерьмо крачье, Конрад.

Я едва не делаю шаг назад, а у Китон отвисает челюсть. Даже Отто просыпается, а Арика едва не роняет лопаточку. Родерик бранится только тогда, когда приходит в бешенство. Теперь все смотрят на него, и я, в диком недоумении, тоже.

Однако Родерик еще не закончил. Покраснев, он продолжает:

— Конрад, ты не обязан страдать в одиночестве. Мы с тобой. Всегда были с тобой. Нечего всю вину брать на себя, ведь мы тоже здесь, точно так же проливаем кровь.

Я даже не знаю, как на это ответить.

— Если ты спокойно разделяешь с нами победы, то как тогда можешь целиком брать на себя вину за неудачи? – Уже тверже Родерик добавляет: – Мы все заодно. Все. ЗАОДНО.

Наконец он выдыхает, уперев руки в бока. Глаза у него немного влажные.

— Род прав, Конрад. Мы с тобой, – нежно произносит Китон.

Я обвожу взглядом команду, чувствуя себя донельзя глупо. Однако Родерик не остыл – он подходит и сгребает меня в медвежьи объятия. Это свирепый жест, грубый. Руки у нашего мастера-канонира такие мощные, что он при желании мог бы сломать мне хребет. Но вот он ослабляет хватку и обнимает меня уже как брат.

Следующая – Брайс. Я еще думаю, что она раскричится, но вместо этого она отпихивает в сторону Родерика и сама обнимает меня как никогда крепко.

— Прости, – шепчу ей.

— Больше не закрывайся от меня.

— Не… не буду.

Элла молча наблюдает за всей этой сценой.

Вскоре мы, утерев слезы, снова все улыбаемся, я и моя команда. Мои друзья. Нет, погибших мы не забыли, но надо двигаться вперед и пореже оборачиваться назад.

Мы рассаживаемся за столы, и все едят десерты: сочные, политые шоколадом тортики. Присутствие этих людей, их улыбки греют мне душу. Брайс сидит рядом, и мы держимся за руки. Она заглядывает мне в глаза, и мой желудок делает сальто. Так всегда происходит, когда Брайс на меня смотрит.