Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест Страница 173

— Теодора, дорогая, здравствуй. Я рада, что ты все-таки решила заглянуть. Как у тебя дела? Как успехи?

Растущее недоумение взрывается, разлетаясь на куски, и на его месте вспыхивает раздражение. У меня вздрагивают крылья носа.

Нельзя сделать вид, что все в порядке, и начать интересоваться моими успехами. Это абсурд.

Отбросив попытки держать себя в руках, я яростно дергаюсь вперед и впечатываю в журнальный столик книжный компас, выпаливая:

— Что все это значит? Откуда ты это взяла? Почему отдала мне? Что вообще происходит?

Диана даже не моргает. Скользнув спокойным взглядом по компасу, она складывает перед собой руки, стряхнув с длинной темно-синей юбки незримые пылинки, и отвечает:

— Пожалуйста, успокойся, дорогая. Не нервничай. Как я поняла, твои эмоциональные вспышки не вполне безопасны, а в кабинете много крайне ценных вещей.

Пальцы стискиваются в кулаки, и я поджимаю губы.

О чем еще ей беспокоиться? Тетка всегда переживала за свои безделушки больше, чем за что бы то ни было.

— Мне нужны ответы, – гневно выпаливаю я, не находя сил остановиться. – Если мне нужно разнести твою драгоценную коллекцию редкостей, чтобы их получить, то я это сделаю.

Не сделаю, разумеется, но равнодушное выражение лица тетки срывает с моего языка угрозы. Ее словно вообще ничего не смущает. Невероятно.

— Не утруждайся, милая. – Диана вздыхает и кивает на диван. – Я и без этого все расскажу. Присядь.

Челюсти сжимаются до хруста. Как она не понимает? Почему делает вид, словно все в порядке?

Диана опускается на диван, Виктор проходит мимо меня, присаживаясь напротив. Шея у него покрывается красными пятнами, в позвоночник словно вогнали штырь. Черные брови хмурятся, а неподвижный взгляд сверлит лицо Дианы, но она этого не замечает.

К моему лицу приливает жар, и я нервно дергаю подбородком.

— Не хочу я сидеть! – выпаливаю я, возмущенно взмахнув руками.

— Сядь. – Ледяной приказ Дианы пресекает споры.

Я ни разу не слышала, чтобы она так разговаривала. Властные нотки в голосе тетки сдерживают мое упрямое желание сопротивляться. Взгляд у нее все такой же спокойный, но я послушно опускаюсь на диван, подталкиваемая незримой угрозой, застывшей в кабинете.

Что за глупости? Мне нечего бояться. Тетка мне ничего не сделает.

— Я полагаю, у тебя появился свой компас, – мягко произносит она, подхватывая со стола часы. – Очень мило, что ты решила вернуть мой.

Ее. Это все-таки ее компас. Значит, все это правда.

Поверить не могу. Диана все это время все знала, но ни слова мне не сказала. Это безумие. Я не хочу в это верить. Она не могла так поступать со мной все эти годы.

Виктор прикрывает глаза. Его огромные лапищи сжимаются в кулаки. Лицо становится белым как лист бумаги.

Тишину нарушает скрип двери. Аарон легко проскальзывает в кабинет, и на столик опускается изящный серебристый поднос.

Диана как ни в чем не бывало разливает чай, пока я пялюсь на вазочку с печеньем. Овсяное с шоколадом. Я очень любила его в детстве.

Звук соприкосновения чашечки с блюдцем последней каплей обрушивается на мое напряженное сознание. Барьер терпения рассыпается, опадая стеклянной крошкой, и я дергаюсь вперед, открывая рот, но тут же захлопываю его, прибитая к месту сухими словами Дианы:

— Я хорошо знала твоего отца, Тея. И Виктор его знал. Это Филипп.