Хроники Дердейна. Трилогия - Джек Холбрук Вэнс Страница 174

— Кто будет драться, с кем? Дети – с людоедами? Во всем Шанте один настоящий мужчина – Аноме. Аноме не может воевать, он может только приказывать детям. Дети боятся воевать – они привыкли надеяться на отца-Аноме. Результат войны предрешен: поражение, катастрофа, смерть!

Наступило молчание на фоне медленного скорбного ноктюрна.

Наконец Миаламбер осторожно произнес:

— Подозреваю, что вы несколько сгущаете краски. Шант велик. Где-то еще остались храбрецы, способные встать на защиту женщин и детей, напасть на врага, отвоевать захваченную землю.

— Изредка попадаются сорвиголовы, – признал Финнерак. – В лагере № 3 была дюжина. Не боялись ни боли, ни смерти, ни Человека Без Лица – что страшнее ежедневного ужаса лагерной жизни? О, из этих получились бы лихие бойцы! Отчаяние раскрепощает человека – что ему кандалы, что ему ошейник? Он свободен! Дайте мне ополчение сорвиголов, бравую вольницу – рогушкоев след простынет!

— К сожалению, – сказал Этцвейн, – лагерь № 3 больше не существует. Что вы предлагаете? Подвергать тысячи рекрутов унижениям и мукам до тех пор, пока им жизнь не станет страшнее смерти?

— Разве нет другого способа освободить людей? – Финнерак почти кричал. – Я знаю такой способ – никто не смеет о нем заикнуться!

Миаламбер не понимал, Дайстар догадывался. Только Этцвейн хорошо знал, о чем говорит Финнерак. Как всякий каторжник, он ненавидел ошейник, с его точки зрения – главное средство порабощения и пытки.

Четверо сидели молча, задумавшись над страстным призывом Финнерака. Прошла пара минут. Этцвейн произнес – тоном теоретика, высказывающего труднодоказуемую гипотезу:

— Предположим, ошейники можно было бы снять – что тогда?

Финнерак сидел с каменным лицом, не снисходя до ответа.

Дайстар ударил кулаком по столу и таким образом впервые принял участие в разговоре:

— Пусть только свалится с шеи это скотское ярмо – я с ума сойду от радости!

Миаламбер казался ошеломленным – и допущением Этцвейна, и реакцией Дайстара:

— Как это возможно? Ошейник определяет цивилизованного человека, символизирует ответственность перед обществом!

— Нет никакой ответственности перед обществом! – твердо сказал Дайстар. – Ответственность – добровольный долг. У меня нет долгов, я даю не меньше, чем беру. Следовательно, никто не вправе ничего от меня требовать.

— Неправда! – воскликнул Миаламбер. – Эгоистическое заблуждение! Каждый человек в неоплатном долгу перед миллионами других: перед всеми, кто делает его жизнь приятной и безопасной, перед погибшими героями, изобретателями и мудрецами, подарившими миру плоды своего ума, язык, традиции и музыку, перед технистами, построившими звездолеты и тем самым позволившими предкам найти убежище на Дердейне. Прошлое – волшебный ковер из мириад переплетенных нитей. Каждый человек – еще одна нить бесконечной пряжи, бесценная в сочетании с другими, бессмысленная по отдельности.

Дайстар великодушно уступил:

— Я ошибся – вы совершенно правы. Однако ошейник отвратителен, как всякое насилие. Зачем принуждать порядочного человека к порядочности? Зачем внушать цивилизованным людям, что они животные, обреченные грабить и убивать без постоянного присмотра?

— На месте Аноме, – спросил его Этцвейн, – как бы вы решили этот вопрос?

— Упразднил бы ошейники. Свобода – лучшее средство убеждения. Свобода, а не страх.