Вечная погибель - Тигест Гирма Страница 175

Самсон с отсутствующим видом взял и погладил ее гниющую руку.

— Только я не буду бояться касаться или обнимать тебя.

Она вздрогнула, когда он потянулся к ней.

— Я не причиню тебе вреда, – сказал он, нахмурившись. – Я здесь, чтобы утешить.

— Ты только и делал, что причинял мне вред. – Она попыталась вздохнуть, расслабиться.

— Ты встала у меня на пути. И ты важна для него.

Она осторожно подбирала слова.

— Я важна для него и поэтому ты причинишь мне боль?

Самсон коснулся ее щеки своей металлической рукой. Кидан замерла – его ласка пронзила ледяным холодом.

— Думаешь, ты знаешь, кто такой Сузеньос? – Он скривил губы. – Я тебе покажу.

Самсон задрал ее рубашку, обнажив скользкий от пота живот. Кидан попыталась сопротивляться, размахивая руками. Укус в живот показывал боль, а ей больше не хотелось боли. Клыки вонзились ей в бок, прямо в ребра.

Кидан вскрикнула, и все закружилось – время обернулось вспять против ее воли.

Самсон с двумя человеческими руками работал у ворот замка.

К нему выскочил из леса покрытый грязью Сузеньос, дрожа всем телом.

– Зовите стражу! – приказал Самсон, схватил меч и поспешил к принцу.

Самсон схватил его за плечи.

– Что случилось?

– Чудовище, – пробормотал Сузеньос. Его щеки блестели от слез. – Смерть. Боже, Талаа.

В землю ударили тысячи молний.

– Где она? – спросил Самсон.

Сузеньос лишь покачал головой.

– Я пытался… Пытался ее спасти.

– Ты ее бросил? – рявкнул Самсон.

– Ее нельзя трогать. Она заражена. Слишком поздно…

Самсон с отвращением отстранился и бросился в лес, выкрикивая ее имя, пока не порвались голосовые связки. Он искал не меньше часа, оборачиваясь на малейшую тень, высматривая ее платье и украшения среди бесконечной зелени.

Он нашел сгнившую землю и лишь потом увидел ее. Что-то разъедало подошвы его сандалий, словно угли, но его волновала только она.

Прекрасную смуглую кожу Талаы изрезали черные вены, розовые губы покрылись синяками, словно черникой, невидящие глаза побелели.

– Нет. – Самсон упал рядом с ней, и черное пламя обожгло его колени и руки. – Нет.

Он обнял ее и закричал. В небо взлетела стая птиц.

Сердечная боль сводила с ума. Кидан корчилась, пытаясь освободиться от воспоминаний, но не могла.

Самсон принес Талау обратно в замок – его ноги покрылись волдырями, а руки горели. Что-то гнило, но ему было плевать. У ворот его остановила дюжина стражников.

Появился Сузеньос, на этот раз без слез, с короной на голове. Его отец стоял сзади и наблюдал.

– Нужно сжечь тело, – приказал Сузеньос.

– Что? – прорычал Самсон. – Мы ее похороним.

– Это чума. Все умрут.

Самсон плюнул Сузеньосу под ноги, и в воздухе засвистели обнаженные мечи. Сузеньос поднял руку, и стража остановилась.

– Положи ее. – Лицо Сузеньоса превратилось в ужасающую маску его отца.

Самсон никому не позволил к ней прикоснуться. Он повернулся спиной к королю и его сыну, ожидая, что ее пронзят пять стрел, и направился в лес. Никто не выпустил не единой стрелы.

Самсон похоронил Талау сам. Несколько часов спустя он снова пришел к воротам – его левая рука и предплечье почернели от гнили.

– Тебе придется убить и меня. – Самсон, задыхаясь, рухнул.

Сузеньос стиснул зубы.

– Я же говорил, что это чума.

Самсон поднял руку, терзаясь от острой боли. Она чувствовала такое по всему телу?