Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон Страница 177

Теперь на улицах было тихо, если не считать неумолкающего завывания ветра. Не стало ни деревьев с их скрипящими ветвями и шелестящей листвой, ни молодой поросли. Все ушло на древки для копий и стрелы. Осажденные горожане жгли вместо дров мусор; едкий дым из отверстий в трубах их домов заносило в Пергам.

Елена из-за Париса опаздывала на сегодняшнее свидание. Ахейцы будут расхаживать по сумрачному храму, гадая, откликнется ли она на их краткие призывы. После смерти Гектора Парис настоял на том, чтобы снова спать в одной кровати с Еленой, хотя его попытки физической близости она отвергала и, когда он заговаривал с ней, лежала безучастная, как труп. Сегодня он прилип к ней, плакал по Гектору и в отчаянии терся о ее бедро.

В конце концов он уснул. Елена бесшумно оделась и, встав у изножья кровати, изучала мужа в тусклом свете лампы. Он лежал на спине и тихо похрапывал, не ведая, как всегда, о ее внутреннем смятении. Лицо у него чуть обрюзгло. Давало о себе знать вино. Хотя царевич по-прежнему был красив. Его прекрасные глаза окружала сетка морщин.

Он пошевелился. Его затуманенный взгляд блуждал по полуодетой Елене.

— Елена? Рановато еще. – Под тонкими простынями угадывались признаки полового возбуждения.

— Я хочу сходить к своей богине.

Парис простонал и уткнулся лицом в пухлую подушку. Через несколько мгновений храп возобновился. Елена внимательно посмотрела на его затылок. Как прежде она ценила каждый его волосок! А теперь собиралась предать. Предать второго мужа, покинуть еще одно супружеское ложе. Внутри у нее все затрепетало. Синон не намекнул ей, что это будет за проверка, но обещал, что в случае успеха ей будет гарантировано безопасное возвращение в Лакедемон. Обратно к Гермионе.

— Ахейцы помогут вам, госпожа, – сказала Амата, когда они остановились возле храма Девы. Стражники-грифоны взирали на них, их страшно изогнутые клювы, казалось, стали острее. – Вам всего лишь нужно доказать, что вы расположены к ним в той же степени, что и они к вам.

Раньше в столь ранний час двери храма запирались изнутри. После смерти Гектора Гекуба настояла на том, чтобы у измученных войной троянцев доступ к богине был и днем, и ночью. Стражники охраняли храм, чтобы никакой предатель или лазутчик не смог похитить Девичий камень, но сейчас снаружи охраны не было. Елена выглянула из-за двери, но не увидела, чтобы кто-то ходил с обходом по колонному залу.

Порыв ветра почти заглушил голос Елены:

— Амата, как они решили вопрос со стражниками?

— Об этом нам беспокоиться не нужно.

Подкупили, конечно.

После темноты снаружи Елениным глазам потребовалось чуть привыкнуть к свету пылающих в канделябрах факелов. Она направилась во внутреннее святилище. Лицом к входу стоял Одиссей, – его Елена сразу узнала, хотя не видела без шлема с тех пор, как он вторгся в ее дворец. Его лицо осунулось, в каштановых волосах появилась седина. Второй человек, незнакомый, не Синон, сидел на корточках сбоку от алтаря, и его лицо было поднято словно в безмолвном общении с Девичьим камнем или в задумчивости.

— Ты опоздала, – укорил ее Одиссей.

— Вся семья скорбит, – ответила Елена. – Мы сидим до полуночи. Нужно было позволить им увидеть, что я пошла сюда?

Сидевший на корточках повернулся. Однажды какой-то человек, приехавший откуда-то в Трою, показал Елене свою кошку, гибкое существо из Египта, напоминавшее гораздо более крупных львов – любимцев художников. Животное проснулось от Елениного прикосновения и встало, потягиваясь, – казалось, оно расправляло каждое сухожилие, каждый мускул маленького тела. Этот мужчина, производящего впечатление роста, встал похожим образом. Он излучал звериную ловкость и желание ее использовать.