Песнь безродного - Карина Володина Страница 182

Усталость в глазах отца чем-то похожа на усталость Листера – но, пожалуй, только эмоцией. Отец никогда эту усталость не скрывает, носит её с гордостью, она – его отличительный знак, фирменный знак главы рода, свидетельство того, что отцу есть от чего уставать – и что он исполняет обязанности безупречно, вкладывая все силы и душу.

Но только те обязанности, в которые верит.

«Алин, драга, это всего лишь…»

Дверь опять скрипит. Перед глазами снова чернота, в ушах – только крики Кюля. Теперь Кюль грозится написать в какой-то комитет.

Я понимаю, что вошёл Листер.

Чёрт.

Я ожидаю, что моё тело напряжётся мгновенно. Застучит в ушах кровь, инстинктивно вскинут тренировочные клинки руки, распадётся на дюжину составляющих восприятие, заметаются по вошедшей фигуре глаза…

Глаза…

Листер неторопливо идёт ко мне. Я слышу его – но повязка надёжно запрещает мне видеть, и почему-то ничего не происходит.

Я по-прежнему полностью себя контролирую. Я могу сосредоточиться на звуке шагов, но не пытаюсь срочно что-то в отношении шагающего предпринять. Я могу примерно простроить траекторию движения вампира, но и это не вызывает немедленного порыва к действиям. Да и не совсем это вампир – это Листер, Листер, просто мой инструктор, с которым у меня сейчас занятие.

Я недоверчиво поднимаю клинок. Прислушиваюсь к себе – чего захочет моё тело, мой разум?

Как будто… ничего. Как будто для того, чтобы что-то началось, я должен захотеть этого сам.

Какое необычное ощущение.

— Ладно, – говорю я слегка растерянно. – Кажется, ты был пра…

Я не помню, чтобы Листер брал с собой тренировочные клинки. Листер вообще их с нами не использует – ни тренировочные, ни обычные. «Полнокровники не носят холодного оружия, – всегда лениво поясняет он. – Им достаточно того, что дала природа… Ну может, какой-нибудь небольшой ножик. Чтобы легче было перерезать тебе шейку, Трипон».

Но слева раздаётся знакомый свистящий звук. Длинный клинок, шаги затихли секундой раньше в полуметре от меня.

Я едва успеваю вскинуть левую руку, отражая удар, – и вдруг клинок выбивают из правой.

— Почему… – только и успеваю сказать я.

И внезапно понимаю: на вопросы мне здесь никто отвечать не собирается.

Потому что правый бок обжигает длинная полоса боли – чужой клинок, расправившийся мгновение назад с моим, наотмашь бьёт меня по рёбрам и животу.

Что за чертовщина. Листер никогда подобным не занимался. Листер, конечно, нападает на нас – но всегда останавливается в самый последний момент. Он не ударил никого из нас ни разу – только комментировал, что и кому уже оторвали и кого уже осушили до последней капли крови, а кто ещё может побарахтаться.

Новый свист. Клинок опять приближается ко мне справа, но теперь уже намного выше бока. Разум наконец-то оживает, неторопливо, ворчливо, как разбуженный от крепкого полуденного сна старик: тебе метят в шею, соберись, идиот. Вампир лишил тебя оружия в ведущей руке и атакует теперь с той стороны. Может, сделаешь уже что-нибудь?

Я отбиваю удар, неловко изогнув левую руку, – и тут же получаю ещё одну вспышку боли уже в левом боку. Успеваю подумать, что бой происходит в довольно щадящем режиме – по крайней мере, Листер не использует оба клинка сразу, так что между атаками есть хоть какая-то задержка.