Среди змеев - Марк Дж. Грегсон Страница 185

Я наливаю себе воды. Этот человек – лжец. Скажет что угодно, лишь бы победить в войне.

В этот момент из-под его манжеты показывается небольшая серебристая головка. Глядя на меня, это существо пробует воздух раздвоенным языком, словно пытаясь уловить мой запах.

Прожевав морковь, Гёрнер замечает, что я смотрю на его руку.

— А, это Анх, мой коброн. – Поглаживает змейку под челюстью. – Невероятные создания. Один из редчайших видов, когда-либо созданных нашими инженерами.

Я молчу, а гад заползает обратно в рукав.

Снова промокнув губы, Гёрнер встает.

— Принц, я бы хотел кое-чем с тобой поделиться. – Подходит ко мне. – Брайс уже показывала тебе свои переживания?

Я медленно киваю.

— Так и думал. Ее история похожа на истории многих лантиан. Внизу очень мало ресурсов.

— Их бы хватило, – говорю, – если бы ваш народ не скармливал продукты дремлющему гигатавну.

Гёрнер молча кивает.

— Ради победы порой приходится идти на жертвы. – Он встает передо мной. – Если ты не против, я бы хотел поделиться опытом, который, уверен, коренным образом изменит твое отношение к Нижнему миру. – Подойдя ближе, он кладет одну руку себе на шею. – Позволь?

Как будто у меня есть выбор…

— Перед началом должен извиниться, – говорит Гёрнер. – К несчастью, это переживание – еще из тех времен, когда симбионы только появились. Оно нечеткое, как и все человеческие воспоминания, да и досталось мне от другого.

С этими словами он стреляет током мне в руку.

* * *

Больше я не в комнате с Гёрнером. Я теперь кто-то другой, незнакомый мне человек, и стою посреди безжизненной пустыни.

Сердце колотится, потому что мне предстоит нечто, чего уже давно не делали. Сейчас я сяду в герметичную капсулу внутри ракеты, которая вознесется за облака смерти, и проникну в Скайленд. Стану местным, взойду по ступеням их меритократии, сделаюсь высотником и покажу всем лучший путь.

Меня окружает семья. Я уже попрощался со всеми, кроме мамы. Она подходит ко мне и заключает в крепкие объятия.

— Не забывай, кто ты. – Указывает мне на сердце. – Мир наверху попытается сломать тебя. Заставить забыть о человечности. Но ты будь выше того, что требует этот мир. Будь лучше. Будь сыном, которого я растила.

Я крепко прижимаю ее к себе… или это делает он? Сейчас мы с ним – единое целое, и мое сердце тоже сковано ужасом от осознания, что больше мы с матерью не увидимся. Однако у меня есть важное задание, потому что лантиане голодают. В Нижнем мире сносно живут только люди в зонах, вдали от неуправляемых. Зато наверху, за пологом облаков смерти, есть ресурсы и пища. Достаток.

Мама обнимает меня в последний раз, и я сажусь в капсулу. Кресло жесткое и неудобное. Подходят члены Совета – пожелать мне удачи.

Я – их надежда.

Люк закрывается, и капсула откидывается назад, нацеливаясь в небо. Сквозь иллюминатор я вижу своих: они пятятся, жмутся друг к другу, глядя на меня покрасневшими глазами.

Кладу руку на стекло. Я их не подведу. Покажу миру, что есть лучший путь.

Вздрогнув, капсула стартует вверх с такой скоростью, что меня всего трясет. Ветер с воем бьется в стекло иллюминатора. От сумасшедших перегрузок темнеет в глазах. Я стискиваю зубы и как могу сопротивляюсь обмороку, однако сам не замечаю, как проваливаюсь в забытье.

Наконец прихожу в себя. В глазах туман, а на груди – корка запекшейся рвоты. Выглянув в иллюминатор, вижу небесный мир. Капсула… преодолела барьер кислотных облаков. Поверить не могу, мне удалось! И вот я парю в ночном небе, полном сияющих звезд, прекрасных, как ничто на свете. Я смотрю на них с благоговением, не веря собственным глазам: вот оно какое, небо за покровом черноты. Оно кажется ненастоящим.