Ловя отражение Луны - Гвендолин Доу Страница 19

Глава 2. И прошлое стало настоящим

Тугой пучок Гу Миня аккурат заслонял закатное солнце. Складывалось впечатление, что еще немного – и небожители спустятся забрать гордость Трехглавой горы в свои ряды.

— Меня отправили за сливами, – напомнил Мо Ян.

Гу Минь заглянул в корзину. Книга нашла себе пристанище на дне, и ни одной сливы рядом, конечно же, не нашлось.

— Твоя корзина пуста, – сказал он, доставая книгу, – поторопись это исправить.

Пока Мо Ян поднимался с травы, будущий небожитель бегло прочитал пару строк и скривился. Ну и бред! Какой-то второсортный роман для девиц, подверженных весенним мечтаниям. Такому не место в школе заклинателей!

— Извращенец, что это? – Гу Минь наморщил орлиный нос. Не ценитель возвышенных любовных страданий – оно и видно.

Мо Ян потянулся и одним движением забрал книгу из чужих рук. Нечего трогать его сокровище, пусть он уже и знал, что на страницах написано! Книга была возвращена на свое место, пока Гу Минь скрипел зубами. Юный Мо молча посмотрел на него, а потом подхватил корзину. Что это шиди так вызверился на него? Почему смотрит словно на тварь недостойную?

— Что? – не удержался он. – Ты же у нас и без того будущий герой. Что тебе надо от этого проклятого звездами и небом ученика?

Гу Минь прошел мимо, обогнул тонкий ствол сливы и брезгливо пнул подмятые травинки. Само его появление разрушило привычную безмятежность сада – Мо Ян почти физически ощущал растущее напряжение. Еще не было такого, что гордость Мэйшань лично собиралась читать ему лекции о нравственности.

— Я собирался уединиться в этом саду. Теперь из-за тебя место непригодно для медитации, – сказал Гу Минь.

Дыши, юный Мо, только дыши.

Он никогда не был конфликтным. Так научила его матушка: лучше промолчать, не опускаться до оскорблений и уйти, чем тратить время на недалеких людей. Какой бы ни была ситуация, он всегда придерживался матушкиных наставлений. Мо Ян со временем даже перестал что-либо чувствовать к задирам. Так почему сейчас само присутствие Гу Миня было ему невыносимо, а ярость выжигала внутренности словно раскаленной сталью?

Подобно пытке смотреть на тебя, будучи не в состоянии протянуть руки и сдавить эту шею до треска, хруста, словно у раскукарекавшегося петуха, которому уже давно пора бы заткнуться и…

Видимо, что-то из этих мыслей, принадлежавших чудовищу, отразилось на лице юного Мо, и Гу Минь отшатнулся от него.

— Я ведь просто живу. Почему бы, гуй [20] тебя побери, просто не оставить меня в покое?! – взревел не своим голосом Мо Ян, отбросив корзину в сторону.

Птицы испуганно покинули сад, затихли маленькие зверьки. Сам ветер спрятался в кроне деревьев и замер. Повисла тишина, тяжелая, словно металл, забившийся в голову Мо Яна. Мир перед глазами будто потемнел на миг и затем пронзил болью его разум. Сердце забилось ошпаренной птицей, юноше пришлось сесть на землю и выполнить несколько дыхательных упражнений для успокоения.