Тень среди лета. Предательство среди зимы - Дэниел Абрахам Страница 192

«Да, Удун поистине город птиц», – думал Ота, запивая хлеб горячим чаем.

Дом Сиянти занимал обширную территорию в лучшей части города чуть ниже дворцов, и воды Киит здесь не были загажены отходами, которые сбрасывали в реку живущие ниже по течению тридцать тысяч мужчин, женщин и детей.

Здания из красного кирпича поднимались на три этажа, в принадлежащем Дому канале стояло множество барж, все выкрашены в цвета Сиянти – красный и серебристый. Кирпичную арку, что вела в центральный внутренний двор, венчал герб, на котором были символически изображены солнце и звезды.

Когда Ота проходил под этой аркой, возникало такое чувство, будто он возвращается домой.

Амиит Фосс, распорядитель посыльных Дома Сиянти, с утра пораньше уже работал в своем кабинете – учил уму-разуму трех подмастерьев, используя для этого острые словечки и даже оскорбления, но без рукоприкладства.

Ота шагнул через порог и принял позу приветствия.

— А! Пропащий Итани! А ты знаешь, как на языке Империи будет «недоумок»? Итани-на!

— Со всем уважением, Амиит-тя, но это не так.

Распорядитель широко улыбнулся, ученица – девчонка лет тринадцати – что-то пробурчала себе под нос, а мальчишка рядом с ней хихикнул.

— Ладно, – сказал распорядитель. – Мальцы, вам задача: перепроверить все шифрованные письма за прошлую неделю.

— Но это не я… – попробовала возразить девчонка.

Распорядитель одной простой позой заставил ее умолкнуть, и подростки, сердито зыркая друг на друга, покорно покинули кабинет.

Амиит вздохнул:

— Такие дела. Поступают ко мне в том возрасте, когда учеба побоку, лишь бы заигрывать друг с дружкой. Ну, пойдем в комнату для встреч. А ты подзадержался – я думал, раньше вернешься.

— На то были причины, – ответил Ота, следуя за распорядителем посыльных. – В Чабуре-Тане неспокойно – обстановка гораздо хуже, чем в мой последний приезд.

— Прямо-таки хуже?

— Да, все из-за беженцев с Западных земель.

— С Запада бегут всегда, это не новость, – заметил Амиит.

— Но не в таких количествах, – возразил Ота. – Ходят слухи, хай Чабури-Тана собирается ограничить допуск иноземцев на остров.

Амиит положил ладони на ведущую в комнату встреч резную деревянную дверь и замер. Ота по глазам распорядителя видел, как тот взвешивает последствия ожидаемого решения хая. А потом Амиит взглянул на Оту, приподнял брови, что означало признательность, и толкнул дверь.

Полдня они провели, сидя в обитых грубым шелком креслах. Амиит выслушал подробный доклад Оты и принял от него покрытые тайнописью и прошитые листы.

Ота далеко не сразу понял, что собой представляет эта работа. Шесть лет назад, когда он – голодный, потерянный, преследуемый тяжелыми воспоминаниями – приехал в Удун, ему казалось, что посыльный – это тот, кто доставляет из одного места в другое письма или посылки, иногда, если надо, передает ответ тем, кто его ожидает.

Но это слишком просто; с тем же успехом можно сказать, что работа фермера заключается в том, что он разбрасывает по полю зерна и уходит, а через несколько месяцев возвращается, чтобы собрать урожай.

Оте повезло. Ему помогло умение легко заводить друзей, и те обучили его «благородному ремеслу» посыльных: собирать сведения, которые могут представлять интерес для их Дома; правильно оценивать любую активность на улице или на рынке; узнавать о настроениях в городе. Кроме того, его научили читать тайнопись и зашивать вскрытые письма так, чтобы это невозможно было заметить. А еще притворяться, будто выпил лишнего, и в непринужденном разговоре выведывать у попутчиков нужную информацию.