Хроники Дердейна. Трилогия - Джек Холбрук Вэнс Страница 193

— Вы только тем и занимаетесь, что суете палки в колеса! Вместо одного Аноме решили завести сотню интриганов-политиков, вместо одного ответственного и успешного командира назначаете комитет из пяти человек. Разумно ли это? Целесообразно ли это? Ваша деятельность опасна, ваши побуждения подозрительны!

— Мои побуждения предельно ясны, – отвечал Этцвейн. – Один Аноме больше не может контролировать Шант, для этого требуется сотня людей. Война с рогушкоями, армии Шанта, их стратегия, тактика и цели – тоже слишком сложны, чтобы их можно было поручить одному человеку.

Финнерак снял черную шляпу и швырнул ее в угол:

— Вы меня недооцениваете.

— Ни в коем случае, уверяю вас!

Несколько секунд двое смотрели друг другу в глаза с откровенной неприязнью. Этцвейн сказал:

— Присядьте на минуту, я хотел кое-что у вас спросить.

Финнерак опустился на диван, откинулся на спинку и сложил вытянутые ноги в черных сапогах на драгоценном ковре из Буражеска:

— Что вас интересует?

— Несколько недель тому назад вы исчезли на три дня. Вернувшись, вы не смогли дать вразумительного объяснения своему отсутствию. Что случилось?

Финнерак недовольно крякнул:

— Пустяки.

— Напротив, это может иметь большое значение, – возразил Этцвейн. – Недавно, когда я вечером поднялся к себе в номера, меня усыпили каким-то газом – насколько я понимаю. Я очнулся через три дня и не помню ничего, что происходило все это время. Может быть, нечто подобное сделали и с вами?

— Что-то в этом роде, – неохотно кивнул Финнерак. Казалось, он говорил через силу.

— Замечаете ли вы какие-нибудь последствия? Чувствуете ли вы себя так же, как раньше, до трехдневной спячки?

Опять Финнерак медлил с ответом:

— Нет. Нет никаких последствий. Разве вы чувствуете что-нибудь необычное?

— Нет. Абсолютно ничего.

Финнерак удалился. Этцвейн так и не сумел понять, что происходило в голове «главного стратега». У Финнерака не было очевидных слабостей, он не стремился к комфорту или богатству, не пил, не интересовался женщинами, его не привлекали маленькие радости жизни. Этцвейн не мог сказать того же о себе – хотя, сознавая опасность распущенности, старался вести себя скромно и придерживаться более или менее строгих нравов. По своей инициативе или отвечая на его приглашения – они не обсуждали этот вопрос – Дашана Цандалес стала его любовницей. Удобное положение вещей устраивало Этцвейна. В свое время, после его возвращения на музыкальное поприще, ситуация, конечно, могла измениться.

Однажды утром Сан-Сейн, командовавший фронтовыми операциями, вошел в кабинет Этцвейна со свертком карт.

— Представилась многообещающая возможность, – заявил он. – Рогушкои разбиты. Оставшиеся в живых быстро отступают к Хванским Дебрям. Одна большая орда движется через Аскалон и Шемюс, другая вытеснена из Феррия в Бастерн, а третья, не останавливаясь, промаршировала через Кансум, углубилась в Южный Марестий и направляется к Бундорану. Вы видите, куда все они стягиваются?

— Если рогушкои собираются вернуться в Дебри, скорее всего, они поднимутся по долине Сумрачной реки.

— Совершенно верно. У меня появился план – я обсуждал его с Финнераком, и он его одобрил. Допустим, продолжая подгонять рогушкоев периодическими вылазками с тыла и флангов, чтобы им не пришло в голову остановиться или куда-нибудь повернуть, мы устроим западню в теснине ущелья Сумрачной реки.