Дракон из черного стекла - Джим Чайковски Страница 195

— Подчинись, дорогой братец, – твердо произнесла Аалийя, и эти ее слова разнеслись по всей площади. – Или умрешь, как собака, прямо на этом камне.

Мариш тяжело вздохнул. При всей своей подлой натуре он все-таки был закаленным в боях рыцарем и знал, что такое поражение. Принц слегка наклонил подбородок.

— Подчиняюсь.

Рами придвинулся ближе.

— И это засвидетельствовано!

С площади донеслись радостные возгласы – в основном от тех, кто видел происходящее собственными глазами. Впрочем, их группе и не требовалось, чтобы свидетелями этой сцены стали абсолютно все оказавшиеся здесь в тот момент – лишь достаточное количество, чтобы молва о случившемся начала расползаться по городу, а потом и по всей стране, обрастая красочными и самыми невероятными подробностями в пересказах.

Канте не испытывал особой радости – разве что облегчение, изрядно разбавленное горем. Глядя на множество убитых, слыша стоны раненых, наблюдая, как багровые ручьи стекают в застоявшиеся грязные воды, оставшиеся от наводнения, он мог думать только об одном: «Сколько же крови было пролито, чтобы положить конец злодейскому мятежу Мариша…»

Канте знал, что принца обязательно требовалось остановить, а попытку переворота пресечь в самом корне, даже ценой стольких жизней. Если б разногласия так и продолжали тлеть и разрастаться, потом решать этот вопрос пришлось бы гораздо более высокой ценой.

Рами подступил ближе, нацелившись взглядом не на погибших, а на своего брата. После нападения на дворец, устроенного тем прошлой зимой, он надеялся, что Мариш все-таки когда-нибудь одумается и в конечном итоге вернется в лоно семьи. Глянув на Рами, Канте увидел, как эта надежда окончательно угасла у того в глазах. Однако как мог ободрил друга:

— Мариша обязательно надо было убрать с дороги. Особенно учитывая, что мы начинаем войну с Халендией. Нельзя было оставить у себя за спиной гадюку, которая вольготно устроилась прямо в столице, распространяя свой яд по всему городу, тем более что этот яд уже просачивается к моему братцу в Азантийю.

Рами вздохнул и медленно кивнул.

— Мариш наверняка воспользовался бы этой войной, чтобы опять попытаться свергнуть Аалийю – нанести удар, когда империя наиболее уязвима.

— Как он поступил прошлой зимой.

— И еще раз сегодня, после трагедии с наводнением.

Канте кивнул.

Аалийя как раз и полагалась на то, что ее брат и дальше будет действовать в соответствии с этой нечистоплотной тактикой, так что сразу после того, как на город обрушилась приливная волна, поспешно разработала план, чтобы воспользоваться этим несчастьем и выманить Мариша из его змеиного гнезда. Императрица тайно распространила слух, что посетит этот наиболее пострадавший от наводнения уголок города, чтобы встретиться с простым народом, а чтобы это стало для собравшихся приятным сюрпризом, отправится туда в сопровождении совсем небольшой охраны.

Никто не знал, сможет ли такая наживка выманить Мариша из его укрытия. Если б ничего не вышло, никто не пострадал бы. Аалийя могла бы просто пообщаться с народом, чтобы вселить в него уверенность в своем правлении – что тоже было насущной необходимостью в городе, постоянно страдающем от разрушительных последствий сближения луны с Уртом. Императрице и без того приходилось постоянно бороться со слухами о том, будто ее правление проклято богами, сиять среди всего этого мрака как можно ярче.