Кровь Тала - Софья Шиманская Страница 195

— Девять, – невпопад сказал он, – нас было девять. Эрон, Браяр, Йанула, Руана, Нира…

Он остановился. Зажмурился, как от боли, – и замолк.

Орхо вопросительно взглянул на него и, не дождавшись продолжения, щелкнул пальцами перед его лицом.

— Ты это к чему?

Милош вскинул голову и виновато улыбнулся.

— Забыл… – вздохнул он, – уже забыл. Нас было девять. Руане и Эрону было всего по пять лет. Они жили в соседнем доме. Йануле – десять, она была моей кузиной. А мне – шестнадцать. У меня как раз только появилась девушка. Красивая. Ее звали Халла. – Он снова улыбнулся и нежно повторил: – Халла, да. Ее не тронули. А меня забрали. В шестнадцать уже не должны забирать, но… Я был старшим.

— Куда забрали? – Луций скривился. – Какая Халла? Ты наклюкаться где-то успел, сокол?

Рада на его коленях беспокойно заворочалась. Он машинальным движением почесал ей загривок и окинул Милоша подозрительным взглядом.

В словах сокола не было ни связности, ни смысла – но это были не шаманские замашки. Это была исповедь. С чего бы Милошу исповедаться сейчас? К горлу Луция подступил ком.

Орхо отбросил карту и упер локти в стол, разминая пальцами виски.

— Говори яснее.

Милош помолчал, внимательно разглядывая его.

— Жатва, Аэд, – проговорил он с терпеливой улыбкой, – нас девятерых забрали на Жатву. Выкрали из домов, отняли у матерей. Там, на востоке, есть полянка, – он не глядя махнул рукой, – там деревья смыкаются неплотно и солнечный свет проходит сквозь кроны. Нас было девять. Тебе понравился настой, Аэд?

Орхо не ответил.

Он сидел почти неподвижно, словно боялся шевельнуться. Уголек в пальцах хрустнул и рассыпался золой. Суставы побелели. По подбородку прошла резкая судорога.

— Что ты дал мне, Милош? – спросил он, стиснув челюсть.

— Три зерна откроют дверь. Шесть – сорвут ее с петель, – пропел Милош, качая головой в такт, – девять зерен – пей до дна… – он улыбнулся. – Белый ковыль сладок, а черный на вкус как тень. Его сложно уловить в напитке. Я освободил твое пламя, мой хан.

Луций вскочил на ноги, резко сбросив с себя Раду. Та тяжело ударилась головой о край скамьи и осталась лежать не шелохнувшись. Он замер. В груди все сжалось, дыхание оборвалось – соколица не двигалась. Но в следующее мгновение ее тело чуть дрогнуло во сне и мягко перетекло в более удобную позу. Губы разошлись в безмятежной улыбке, словно она видела лучший сон в своей жизни.

Тени на ее лице шевельнулись, ласково поглаживая острые скулы.

Луций растерянно перевел взгляд на Милоша.

— Какого хера ты творишь?

— Эдера…

Пальцы Орхо сомкнулись на его запястье с отчаянной силой. Раскаленные, как тигель, они обжигали даже сквозь тугой холод Пятого. Он резко дернул Луция на себя, вонзил ногти в кожу и тяжело задышал, облизывая пересохшие губы.

Луций с размаху ударил ногой в ножку тяжелого стола, отпихивая его в сторону. Бумаги и чашки полетели на пол. В воздухе поднялся пряный запах, перебитый паром. Он опустился перед Орхо на колени. Тот вжался лбом ему в плечо, горячий, как печное нутро.

— Удержи меня… – сдавленно выдохнул он и поднял на Луция матовые от напряжения глаза. – Убей его. Убей сейчас, Эдера.

Луций услышал его пламя. Оно гудело в тени, рвалось толчками. Шкуры на стенах уже шевелились от жара, светящиеся грибы дрожали и тускнели на глазах. Огонь Первого слепил волю и обжигал разум. А Пятый мог лишь беспомощно виться вокруг него.