Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс Страница 196

Малая столовая, где вчера был ужин, нашлась быстро. Оттуда доносились голоса.

— … нет, я сказала, что он должен попробовать наш сыр, — говорила Лана. — Тот, с голубой плесенью. Он же никогда такого не ел.

— Госпожа, но гости обычно не жалуют…

— А мой гость — полюбит. Всё, неси.

Я улыбнулся и толкнул дверь.

Столовая была залита утренним светом. Огромные окна выходили в заснеженный сад, и солнце, отражаясь от сугробов, создавало в комнате удивительно тёплое, почти уютное освещение. На столе дымились чашки с чаем, тарелки с выпечкой, сырами и фруктами. Горели свечи — хотя днём, казалось бы, зачем, но это придавало обстановке особый шарм.

Лана сидела во главе стола, попивая что-то из изящной фарфоровой чашки. На ней был лёгкий домашний наряд — шёлковый халат, наброшенный поверх кружевной сорочки. Волосы распущены, глаза ещё чуть сонные, но такие родные.

Увидев меня, она улыбнулась:

— Доброе утро, соня. Выспался?

— Доброе, — я подошёл, наклонился и поцеловал её в щёку. От неё пахло теми же духами, что и всегда — сладкими, с нотками ванили. — Выспался. У вас тут кровати такие, что не хочется вставать.

— Знаю, — усмехнулась она. — Садись, завтракать будем. Я тут приказала накрыть по-простому, без церемоний. Надеюсь, ты не против.

— Я только за.

Я сел рядом с ней — не напротив, а именно рядом, чтобы быть ближе. Лана одобрительно хмыкнула и пододвинула ко мне тарелку с круассанами.

— Попробуй. Наша кухарка печёт их по особому рецепту. Секретный ингредиент — магия.

— Серьёзно?

— Шучу. Обычное масло, просто много.

Я рассмеялся и откусил круассан. Он таял во рту — слоёный, нежный, с лёгкой сладостью.

— Вкусно, — признал я.

— То-то же.

Мы ели молча. Лана то и дело подкладывала мне то сыр, то фрукты, то ещё что-нибудь, и я чувствовал себя домашним котом, которого откармливают перед долгой зимой. Это было приятно.

Но в воздухе висело что-то. Я чувствовал, что Лана хочет спросить, но не решается. Она поглядывала на меня, отводила глаза, снова поглядывала.

— Ладно, — наконец сказала она, отставляя чашку. — Рассказывай.

— О чём?

— Не придуривайся. О вчерашнем. О чём говорила Евлена?

Я вздохнул. Отложил круассан, вытер руки салфеткой. Лана смотрела на меня в упор, и в её алых глазах горело такое напряжение, что я понял — отмазаться не получится.

— Она сказала, что меня хотят убить, — начал я прямо.

Лана побледнела. Прямо на глазах — краска схлынула с её лица, оставляя только бледность, почти такую же, как у слуг в коридорах.

— Что? — выдохнула она.

— Ну, не прямо сейчас, — поспешил уточнить я. — Но есть дома, которые видят во мне угрозу. Из-за того, что я слишком быстро поднялся. Из-за титула. Из-за того, что я с вами.

Лана молчала, сжимая чашку так, что костяшки побелели.

— И ещё, — продолжил я, решив, что лучше сказать всё сразу. — Она рассказала про треугольник ужаса. Про Дарквудов, Бладов и Гинейлов. Про то, что наш союз с тобой опасен.

— Этого не может быть, — прошептала Лана. — Она не должна была… она обещала…

— Что обещала?

— Молчать! — Лана вскочила, едва не опрокинув стул. — Она обещала мне, что не будет лезть в это! Что даст нам спокойно…

Она заметалась по комнате, и я видел, как в ней борются гнев, страх и что-то ещё — может, отчаяние.

— Лан, — я встал и подошёл к ней, взял за руки. — Лан, успокойся. Всё хорошо.