Среди змеев - Марк Дж. Грегсон Страница 196

Глава 40

Лантиане на поверхности острова больше не бьются. Несколько кораблей, которые они подняли в воздух, рухнули с неба, прочие, где-то с десяток, удирают с Гёрнером. Они уже превратились в крохотные точки на фоне рассветного неба.

Громила и его жуткая семья высаживаются на остатки прогнившего причала, сходят со своих огромных кораблей. Однако я лежу на земле, придавленный каменной плитой. Эта штуковина упала на меня еще во время боя и давит на грудь. Я так устал, что даже не могу приподнять ее. Дышу и то с трудом, куда уж звать на помощь.

Атвуды в сопровождении вооруженных наемников идут по полю недавнего сражения, усеянному мертвыми, и без жалости добивают раненых.

Упираюсь в плиту обеими руками, но, сдавшись, снова опускаю их. Сил совсем нет. Чувствую себя маленьким ребенком.

— Помогите, – выдыхаю со стоном.

Рядом, хрустя ботинками по гравию, проходит гигант и добивает лантианина гарпуном. Я снова издаю стон. Великан поворачивает голову, и при виде его лица меня охватывает ужас. Здоровяк прищуривается. Потом быстро подходит и смотрит на меня поверх своего шнобеля.

— Урвин, – кривясь от презрения, произносит он.

Это один из Атвудов, избивавших меня в Низине за компанию с Громилой. Бугай. Поставив ногу на плиту, он давит на нее и заносит гарпун.

— Умоляй, лотчер. Упрашивай.

У меня глаза лезут из орбит. Я немо открываю рот. Кажется, будто голова вот-вот лопнет.

— Умоляй, – зло повторяет Атвуд.

Наклонившись, он подносит гарпун к моему лицу:

— А ну как выколю тебе глаз…

Я отчаянно упираюсь в плиту ладонями, сучу ногами… а Бугай вдруг отлетает в сторону и катится по земле. Зло пыхтит. Надо мной же встает другой здоровенный урод, еще больше Бугая.

— Какого дьявола ты удумал? – гремит он, обращаясь к родственнику.

Перед глазами пляшут круги, с губ течет кровь, а в груди полыхает огонь. И все же я улыбаюсь, встретив этого огромного лысого Задвуда.

— Это же принц! – встает Громила над кузеном.

— И? – держась за бок, спрашивает тот.

Громила дважды пинает Бугая, а когда тот с кряхтением пытается встать, снова сбивает его с ног.

— Приведи моего отца, страшенный ты кусок крачьего дерьма.

Получив еще пинка, Бугай опять падает. А когда все же, спотыкаясь, уходит, Громила оборачивается ко мне, и его ярость стихает.

— Что-то вид у тебя подавленный, Элис. – Он подходит ближе; гравий хрустит под его огромными ботинками.

— Не желаешь ли, – сипло отвечаю, – помочь?