Волны и джунгли - Джин Родман Вулф Страница 198

— Малыш – это вот он, твой гус? – уточнил Жила.

— Да. Мукор подарила. Саму Мукор ты, по-моему, ни разу не видел, но наверняка много раз слышал о ней от нас с матерью.

— Ну да. Она еще будто бы умеет… появляться рядом. Выглядывать из зеркал и всякое такое.

— Совершенно верно.

— Вроде меня? – задумчиво проговорила Взморник. – Скажи, Бивень, я очень на нее похожа?

— Нет.

— А она так делать умеет? – полюбопытствовал Жила.

— Кто, Взморник? – уточнил я, хотя вовсе не был уверен, что вопрос обращен ко мне. – Я, знаешь ли, об умениях Взморник не слишком осведомлен… раз говорит, что умеет, значит, умеет.

— Нет, не умею, – поправила меня Взморник, – но мне Мукор все равно напоминает меня.

— Ну некоторого рода сходство между вами имеется: с обеими я в доброй дружбе.

— Я слышал об этой Мукор с тех пор, как совсем мелким был, – вновь перейдя на шепот, заговорил Жила, – только думал, вы ее выдумали… а оно вон как обернулось. Оказывается, она живет не так далеко от нас. Когда я в поселение заглядывал – (под поселением имелся в виду Новый Вирон), – кто-то сказал: ты, мол, чародейку повидать собирался… то есть к ней, правильно? Запросто так, будто к Тамаринд в гости!

— Верно.

— А говорить Малыш очень даже умеет, – объявила Взморник. – И со мной, и с тобой говорит постоянно, просто ты внимания не обращаешь.

Малыш поднялся, встряхнулся и снова улегся на слани, прижавшись широкой щетинистой спиной к моим ногам, а голову примостив ко мне на колени.

— Ты вправду умеешь говорить, Малыш? – спросил я и почувствовал, как он кивает в ответ.

— А Крайт, по-твоему, вовсе… чудовище вроде ингуми. Нет, мне он тоже не нравится, неприятный какой-то… но все-таки – человек.

— Крайт – это тот мальчишка, на меня с виду похожий? – уточнил Жила.

— Да. Наш сын.

Тут бы мне следовало пуститься в объяснения, расставить все по местам, однако я промолчал. Снова вокруг сомкнулась, окутала нас тишина, нарушаемая лишь тихим посвистом ветра да шепотами речной воды, а я безмолвствовал, напрягшись всем телом, ожидая, что Жила вот-вот взорвется от ярости. По спине побежали мурашки, левая щека зарумянилась от стыда, испепеляемая его незримым взглядом.

— Отец?..

— Да? Что?

— Насчет Мукор. Она нас сейчас слушает?

— Откуда же мне знать? Вполне возможно, наверное, хотя и сомнительно.

— В вашей книге…

Уверенный, что нашей книги он отроду не читал, я не ответил ни слова, и вскоре Жила принялся объяснять Взморник, о чем у нас идет речь:

— В их книге патера Шелк то и дело гадал, нет ли рядом Мукор, и звал ее. Окликал по имени, а она, если была вправду рядом, как-нибудь отвечала. Попроси его, пусть сейчас ее позовет.

Я как раз гладил Малыша меж ушей; там рука Взморник и отыскала мою ладонь, и легчайшее прикосновение ее пальцев вновь взволновало меня до дрожи.

— Позовешь, Бивень? Если хочешь, конечно.

— Нет, – буркнул я. – Хочется Жиле позвать Мукор, так пусть сам ее и зовет.

Жила безмолвствовал.

— А Малыш – человек, – сказала мне Взморник. – Известно тебе об этом или нет, а он – человек. И я тоже.

— Ну в этом-то я ни секунды не сомневался.

— Уйдешь ты, оставишь нас – Малыш отправится туда, в деревья, искать еду… – Направленная в сторону леса, рука ее покинула мою ладонь. – Сейчас он разговаривает, вещи всякие подбирает, чтоб разглядеть. Ты говоришь «задние лапы», и он слушается. Велишь подняться – встает… к примеру, чтобы грести.