Песнь безродного - Карина Володина Страница 198

«Алин, я начинаю от этого уставать. Ты правда думаешь, в Брашове физически не может существовать вампира, не являющегося этим чёртовым Станом? И что я не способен определить, вампир твой проклятый Стан или нет? За кого ты меня принимаешь?»

«О, я могу сказать, за кого я тебя принимаю, – ответил я. – Но почему-то мне всё ещё не хочется тебя обижать. Впрочем, возможно, когда ты в очередной раз проигнорируешь все наши доводы, я уже не найду ничего плохого в прямых оскорблениях».

Ферка, кажется, нам поверил. Или нет – чёрт знает, что творится у него в голове, но, главное, ему удалось хоть немного успокоить Нилу, а это уже что-то.

Нам очень повезло, что Флорин – полный идиот, а Дан никогда не задаёт лишних вопросов. Флорина ничуть не смутило появление Коппеля в наших апартаментах, Ниле он тут же отсалютовал выкидным клинком, а с Феркой поздоровался так, словно Ферка сидит с нами в гостиной с первого дня обучения.

Дан просто очень внимательно на нас посмотрел. Он сильно изменился за это время – возможно, под влиянием Томы, а возможно, под бременем безродного. Стал тише, сдержаннее, почти перестал отпускать в адрес преподавателей ехидные замечания, которыми с удовольствием баловались мы с Флорином и Сильваной. Я не подумал об одном, когда он уткнулся в телефон: Тома.

— Какая интересная компания, Алин, – прерывает голос Томы пространные рассуждения Коппеля о математической теории азартных игр. – Ты ничего не хочешь мне сказать?

Тома стоит в дверях. Переводит взгляд с меня на Нилу, с Нилы на Ферку, с Ферки на Коппеля.

— Нет, – отвечаю я. – А ты мне?

Тома кривит губы в горькой усмешке.

— Нет, – отвечает и она – и разворачивается к выходу.

— С каких пор ты начала пользоваться мылом? – спрашиваю я. – Ты всегда предпочитала гель для душа и молочко для лица.

Тома замирает на мгновение. Напрягается её спина – это видно даже под короткой кожаной курткой. Напрягается и сидящий напротив меня Ферка.

Тома оборачивается с той же кривой улыбкой на губах.

— Приятного вечера с мастером Коппелем, Алин, – говорит она. – Забавно – визитов в квартиры преподавателей тебе уже не хватает, ты решил приглашать их прямо сюда? Никогда не замечала в тебе такой общительности.

— Странно, – отвечаю я. – За двенадцать лет можно было и заметить.

Утром, ещё затемно, Жюли снова забирается в нашу комнату – что-то вечно.

— Жюли, – бормочу я сквозь сон – очень крепкий, сладкий, удивительно приятный сон, – я же написал в общем чате – Лист… мастер Даскалу просил передать, что сегодня у нас выходной и все занятия с ним переносятся на субботу. Вместе с домашними заданиями. У меня ничего…

Я отключаюсь, даже не договорив.

В следующий раз я просыпаюсь оттого, что мою щёку холодит сталь.

На подушке лежит мой короткий клинок. Под ним – небрежно вырванный из тетради в клетку лист. Почерк отвратительный, едва разборчивый – автор как будто в первый раз взял в пальцы ручку.

Или просто не видел букв, которые выводил.

«Вампиры не очень любят фунарскую сталь, Алин, – гласит записка. – Возвращаю Ваш подарок Вам».