Бабочка на золотой шпильке - Алексей Котейко Страница 2

— Муримуры.

— Улджи с Лестниц? – Абекуа сделал вид, что не заметил промашку. – Это не те ли, что занимаются грузовыми лебёдками? Отец и четверо сыновей? Да ещё двое… Нет, погодите. Трое дочерей во главе с матушкой? Не считая очень грозного дедушки по отцовской линии и властной бабушки по материнской.

— Те самые, – снова слабо улыбнулся Томас. – Мы давно дружим, ещё с тех пор, как была жива моя жена, и мы только-только поселились на Лестницах. Сейчас Олсумс и двое его старших парней дежурят у нас в доме.

— Ну, тогда вы можете быть спокойны и за свою дочь, и за дом, – заметил Вути.

Его слова в самом деле успокаивающе подействовали на часовщика. Тот расстегнул впопыхах неправильно застёгнутые пуговицы на своём жилете. Поправил их, собираясь с мыслями. Провёл ладонями по лысине, отчего остатки волос, и без того встопорщенные, окончательно встали дыбом. После чего начал:

— Было это с полгода тому назад. Мой приятель, Иеремия Ош – ювелир, у него мастерская, магазинчик и ломбард на верхней улице. Два-три раза в неделю мы встречаемся, чтобы сыграть в шахматы, и в тот раз играли у него. В ломбард заглянул какой-то матрос и попросил Иеремию оценить серебряный самородок. С виду эта вещица в самом деле походила на серебряный самородок, но Иеремия, осмотрев её, заявил, что это не серебро, и вообще пёс его знает что такое.

— Он не мог ошибиться? – предположил Равири.

— Серебро плавится при температуре чуть меньше, чем тысяча градусов, – развёл руками господин Авенс. – А этот металл расплавился, только когда я разогрел его почти до тысячи трёхсот.

— Значит, и не железо, – задумчиво отметил драконид.

— Ну, что вы! – Томас даже приосанился. – Я всё-таки тоже кое-что смыслю в этом деле.

— Простите.

— Да и господин Ош без малого тридцать лет работает ювелиром. Конечно, ни он, ни я не химики, но определённо это было не серебро. К тому же тот металл гораздо твёрже, но при этом хрупкий. В общем, странная и занятная штука. Матрос, который принёс его, расстроился. Он сказал, что с ним расплатились этим самородком за доставку груза, и, выходит, надули. Тогда я предложил купить его.

— Зачем? – спросил Абекуа.

— Из любопытства. Правда, я тогда ещё не знал всего того, что сейчас рассказал вам – ни температуры плавления, ни физических свойств. Но сам по себе факт: металл, подобного которому ни Иеремия, ни я сам, в жизни не видели. Разве не интересно?

— Пожалуй, – согласился Лайош.

— Матрос, кажется, поначалу подозревал, что его пытаются надуть, но Иеремия предложил ему пройтись по соседним ювелирным лавкам и оценить «самородок» у них. Тогда матрос признался, что ломбард господина Оша уже третий по счёту. В общем, мы сторговались, и я забрал тот металл.

— Много его было? – подал голос Вути.

— Да нет, не так чтобы. С крупный абрикос. Большую часть я израсходовал, экспериментируя – пробовал плавить маленькие порции и соединять с разными металлами. И вот когда сделал расплав с медью, у меня получилась изумительная бронза: внешне не отличимая от золота, но прочная, как сталь.

— И её украли?

— В том-то и беда! – Томас опять принялся потирать ладони, печально уставившись в истёртый ковёр на полу конторы. – Будь это просто кусок сплава – да шут бы с ним, но я ведь пустил его в дело. Два месяца после покупки у меня ушли на эксперименты, а следующие четыре, до вчерашнего вечера – на работу. Из полученной бронзы я сделал набор украшений для дочери, подарок к её девятнадцатилетию.