Ежевика и шиповник. Гончие Аннуна - Наталия Зябкова Страница 2

Полежав пару минут, продолжил движение — пусть вслепую, но всё же… К рукам постепенно возвращалась чувствительность. Ноги пока приходилось просто подтягивать за собой — никак не желая слушаться, они тащились за мной словно два бесполезных прохудившихся шланга, которые нерадивый садовник оставил валяться посреди дороги. Основательно вымотавшись, я полежал ещё немного, продолжая попытки разлепить, наконец, непослушные веки. Получилось, правда, не с первого раза. Адский свет теперь стал помягче, в нём проступали размытые неузнаваемые силуэты. Нет, хватит разлёживаться! Нужно продолжать ползти…

Неизвестно откуда взявшаяся твёрдая стойка выскочила из тумана и, со всего маху, заехала мне по лбу — раздался невообразимый грохот. Сверху повалились какие-то предметы, один из которых неслабо приложил меня по спине. Больно наверно, но моё тело так и оставалось картонным. Да уж, в любом плохом есть то, что ещё хуже. Или нет! Хорошее! Совсем запутался. Зато в глазах прояснилось. Светотени отступили, приобретая очертания опрокинутого офисного кресла, какого-то прибора с вырванными проводами, лежащего на полу, чью-то руку, с растопыренными пальцами… С усилием пошевелил ладонью — бледные чужие пальцы с обломанными ногтями тоже зашевелились, вызывая приступ лёгкой паники.

Что-то щелкнуло, прямо передо мной возникли две отёкшие лодыжки в зелёных носках и изношенном сабо на невысоком каблуке… Как интересно! Это что-то новое…

— Доктор! Доктор! Он опять свалился! — да уж, этой женщине можно работать на лесопилке — она без усилий будет снимать кору с деревьев одним только голосом!

К пухлым ногам в сабо присоединились ещё две пары ног в парусиновых тапках и синих сатиновых штанах. Меня тут же грубо подняли с пола — перед глазами мелькнуло испуганное круглое лицо с курносым носом и вздёрнутыми бровями, которое тут же пропало — в глаза вновь ударил неприятный белый свет.

Эти манипуляции, похоже, разбудили тело — теперь оно болело, причём везде! Такое чувство, будто меня вытащили из-под ног слона, обожавшего танцевать степ на чужих животах, причём, также не брезговавшего спинами и головами.

— Чего вы стоите столбом, Марта Сергеевна? Укол немедленно! Он сейчас станет дёргаться от боли и травмируется ещё сильнее! А вы, нежнее пожалуйста! На кровать его, да, аккуратнее! Это же не мешок с мусором! — в бесстрастном голосе доктора всё же прорезались кое-какие живые нотки. — Привязывайте! Что за наказание!

Я дергался, бил ногами, и даже пытался кусаться, но это не помогало. Запястья и лодыжки стянули ремнями и, наконец, задёрнули проклятые жалюзи, погружая комнату в лёгкий комфортный полумрак. Тело фонтанировало ужасной болью. Сдерживаться больше не осталось сил, и я завыл, будто юный оборотень, только что переживший первую трансформацию.

— Марта Сергеевна! Где вы там? Ещё не хватало, чтобы наш пациент, известный адвокат, умер от болевого шока! Колите уже, чтоб вас!..

Боль от укола показалась смехотворной по сравнению с той, что сейчас терзала меня тысячей голодных пастей, жующих плоть, даже не потрудившись разорвать на кусочки. Но, я всё равно завопил хрипло и надтреснуто — каким ещё может оказаться голос существа, пожираемого заживо?

— Тише, тише, миленький, — зашептала дородная Марта Сергеевна. — Вот и всё, сейчас полегчает!