Костер и Саламандра. Книга 2 - Максим Далин Страница 2

— Слава Богу, что не понадобится это завещание, – сказал Ольгер. – Вот слава-слава.

Вильма улыбнулась, кивнула:

— Дорогие мои, я прошу вас, не надо так грустить! Весь главный ужас позади, остались задачи, которые нужно решать.

— Ох, государыня, – вздохнул Ольгер. – Нам с леди Карлой ещё хватит ужаса.

— Простите меня, глупую, – Вильма улыбнулась виновато. – Особенно вы, дорогой граф, простите. Я к вам не прислушалась…

— Я просто… мне просто… я не очень хорошо понимаю Дар, – сказал Ольгер, и губы у него задрожали.

— Когда некромант говорит: «Мне здесь неуютно», умная государыня откладывает визит, – сказала Вильма. – Это было достаточно ясно. Я понадеялась на собственное везение… мне не хотелось откладывать. Ждали меня, вы же видели…

— Тебе, Вильма, надо указ такой подписать, – сказала я мрачно. – Что любой некромант, который чувствует опасность, даже если не понимает, что это за опасность и где именно, может хватать тебя в охапку и тащить туда, где эту опасность чувствовать перестанет. Это будет очень полезный государственный указ, он нам всем десять миль нервов сбережёт не вымотанными.

Вильма обняла нас – и мне показалось, что она тоже сдерживает слёзы:

— Дорогие мои друзья… я боюсь, что мы не сможем предотвратить то, что диктует Предопределённость. От Судьбы не уйдёшь… сейчас мне кажется, что во всём есть какой-то смысл, известный высшим силам, не нам. Богу, аду… не знаю. Но нас ведёт Предопределённость – до той точки, в которой нам приходится решать. Милая моя Карла, мы с тобой сегодня прошли такую точку – и я отправилась не отдыхать на лоно Господне, а работать. И вы, дорогой Ольгер, снова проходите такую точку. Это всегда больно… но что же делать?

— Ага, – мрачно сказала я. – Мы все играем в игры, которые боги дали нам.

— И выигрываем, – улыбнулась Вильма. – Держитесь, друзья. Мы сможем.

Мы только переглянулись.

— Мне вправду стыдно, – сказала Вильма грустно. – И я вам очень сочувствую.

Мне было тепло от её призрачной ладони – но на душе не полегчало. Когда я думала об ужасной ночи, мне снова хотелось скулить и выть.

Во Дворце нас ждали грустный Валор и мэтр Фогель с Гленой – эти были просто в ужасе. Заплаканная Друзелла забрала у меня младенчика – они уже устроили детскую, а чтобы крошке-Гелхарду не пришлось слишком уж резко менять привычки, там его ждала его старая кормилица. Малышу, кажется, было лучше, чем всем взрослым, вместе взятым: его унесли спать в хорошенькую спальню, а перед сном мэтресса Луфа даст ему поесть. Отличная жизнь, по-моему.

Не нашей чета.

Мы отнесли тело Вильмы вниз, в казематы, вернее в лабораторию. Глена, плача, убрала волосы Вильмы под полоску полотна и принялась покрывать её лицо сперва маслом, а потом гипсом – чтобы сделать маску в точности.

Вильма с любопытством наблюдала за процессом.

— Вали отсюда, – сказала я. – Пожалуйста, уйди. Мешаешь очень.

— Чем? – искренне удивилась моя королева. – Всегда было страшно любопытно, как я устроена внутри.

Я врезала кулаком по столу – и снова разревелась:

— Ну я не знаю, не знаю я, как тебе объяснить! Не могу я так!

Испугала её – и она обняла меня снова:

— Ох, не плачь, пожалуйста, Карла, дорогая! Конечно, я уйду, если тебе так будет легче. Я просто думала… если мы будем болтать, то… Ох, Боже мой, какая же я глупая и бестактная! Прости меня.