Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев Страница 2

Антон сидел в дальнем углу, и его стол, самый маленький, рассчитанный на двоих, был занят им одним. Мужчине не требовалась компания, ведь он не пил.

Антон вышел на охоту.

Он был молод, не старше тридцати лет. Многие могли бы назвать его красивым. Серо-голубые глаза. Темные волосы. Прямой острый нос. Тонкие, но не слишком, губы. Все хорошо, но впечатление портил протянувшийся под подбородком от уха до уха, бледно-розовый, судя по всему, едва успевший зажить, шрам. Впрочем, Антон старательно скрывал его, постоянно поправляя ворот выцветшего грязно-коричневого плаща.

Мужчина выбрал место в углу не спроста. Отсюда ему был хорошо виден весь зал. Многие прибывали в Белые Воды, надеясь укрыться за стенами Радограда и брали с собой все свои пожитки. Антон внимательно высматривал и выслушивал тех, кто во хмелю начинал болтать об имеющихся у него деньгах или, того лучше, доставал их и хвастал перед новыми знакомыми. Заметив такого человека, внимательный наблюдатель дожидался, пока тот выйдет на улицу справить нужду, где бил его по голове и обирал до нитки.

Грабитель прибыл сюда недавно с земель на левом берегу Радони и за последние дни уже успел заработать таким образом кое-что значимое. Но в любом деле не обходится без накладок. Двое пьянчуг, лишившихся чувств при помощи Антона, прошлой ночью замерзли насмерть и тем самым привлекли к его промыслу излишнее внимание.

Евлампий уже начал подозрительно коситься на гостя – уже который день сидит один, не пьёт. Выходит за посетителями на улицу.

“Эх, хорошая кормушка, да придётся, видать, скоро бросить её”, – печально думал черноволосый, внимательно глядя по сторонам.

Сегодня Антону не везло. То ли пьяных недоумков стало меньше, то ли все, кто имел при себе деньги уже были в Радограде – ни одной подходящей жертвы в зале не было. Мужчина откровенно скучал. Чтобы не уснуть, он слушал разговоры сидящих вокруг выпивох. Почти все они говорили о столице и о войне.

— Как в кольцо город возьмут – пойдут дружинники в разгул! В осаде-то особо делать нечего. Сиди да жди! Вот тогда держись и Засень, и Белолипица, и прочие деревни! – со знанием дела рассказывал собутыльникам щуплый, носатый и очень рябой мужичок за столом справа. – У нас в Полужье, как узнали, что Владимир идёт с войском – сразу поняли: надо в Радоград бежать!

— Нужен ты там больно, Лёшка, – махнул рукой сидящий напротив мужчина преклонных лет, совершенно беззубый. – Коли все из соседних сёл туда набьются, – что они там жрать-то будут? В столице ни полей, ни скота – пусто. Видал я уже тех, кто от ворот поворот получил. Назад идут! Тут же, за этим столом сидели.

Товарищи согласно закивали, поддерживая слова старичка.

— За других не знаю. А меня возьмут! – надулся рябой Лёшка и подбоченился. – В этом уж будьте уверены!

Сидящие рядом пьянчуги засмеялись, глядя на петушащегося собутыльника. Тот обиженно насупился.

— Чего ржёте, как кони? Чего смешного?

— Так ты, выходит, барин?

— Важный человек с нами за столом! Его куда хошь – везде пустят!

— Может, расскажешь, каково боярынь трахать? Небось цветами пахнут? А то от наших баб за вёрсту рыбой несёт!

— Ты, может, и вовсе княжеского роду? – хохоча, добавил старичок, расплескав пойло по столу.

Лешка нахмурился.

— У вас, олухов, ума не хватает ни на что, кроме как ржать. Чисто ослы!