Я стану твоим рыцарем - Дарья Ратникова Страница 20

— Что с тобой? Тебе плохо? – Фредерик участливо склонился к ней.

— Нет. Ничего страшного. У меня бывает. Скоро пройдёт. – Она облокотилась на ствол дерева и прикрыла глаза. Если попытка вспомнить приносит такую боль, зачем тогда вообще вспоминать? И всё-таки, раз за разом она пыталась. Если бы не ощущение того, что она забыла что-то важное, Джейн сдалась бы. Ведь дядюшка достаточно много рассказывал ей и о родителях и о её прошлой жизни, о том, что она любила или не любила, с кем дружила или, наоборот, враждовала. Но ей жизненно необходимо было именно вспомнить. Потому как ей казалось, что с этими воспоминаниями к ней вернётся частичка себя.

Приступ скоро прошёл. Она продолжила болтать с Фредериком. И всё-таки прежней радости и лёгкости уже не было. Интересно, остался кто-нибудь из тех, кто помнил её семью? Дядя уверял, что та ночь унесла всех. Тем более если была уничтожена целая улица. Но если покопаться, поискать? Возможно, с помощью своего нового дара она сможет увидеть. Возможно…

Тобиас

– Мне не нравится компания, с которой ты связался. Неужели ты не видишь, что теперь общаешься с теми, кого раньше терпеть не мог?! Чем отличается Бенджамин от твоих новых друзей?

Она стоит, поджав губы, с гордо поднятой головой. Такая красивая в своём новом платье, что у Тобиаса захватывает дух, и он не сразу находится с ответом.

– Они понимают меня. И принимают как своего.

– Но ведь я тоже тебя понимаю.

– Ты – не то!

– Как это? – Девочка поворачивает голову, и в её глазах – настоящее изумление. Ему физически становится больно от её боли. Он отдал бы всё, чтобы она никогда не узнала такого, и вот сам причиняет её.

И всё-таки он молчит. Только упрямо ковыряет землю мыском ботинка.

Она смотрит на него, долго. Потом вздыхает и отворачивается. Ему даже кажется, что он слышит всхлип. И он не выдерживает.

– Кэти, прости! Прости меня, пожалуйста!

Он пытается взять её за руку, но она вырывает её и отворачивается.

– Кэти! Ну хочешь, я встану на колени, чтобы ты меня простила? – И он бухается на колени прямо в весеннюю грязь.

– Перестань! – Она поворачивается к нему и украдкой стирает слезу. – Ну что ты делаешь?!

– Я обидел тебя, и нет мне прощения, – уже дурашливо продолжает он, видя, что она простила.

– Я не могу на тебя сердиться, но ты делаешь мне больно. Вот здесь. – И она совсем не детским жестом кладёт руку себе на сердце.

– Послушай! Посмотри на меня! Я больше никогда не сделаю тебе больно, – говорит он серьёзно и смотрит на неё. Снизу вверх, стоя на коленях. – И не допущу, чтобы кто-то причинил тебе боль.

– Как ты это сделаешь? – Она смотрит с недоверием. И всё-таки улыбается.

– Я стану твоим рыцарем.

– Как в книгах?

– Ну конечно!

– И надолго?

– Навсегда! – отвечает он тихо и склоняет голову.

– Подожди. Я сейчас.

Девочка серьёзно смотрит на него, потом срывается с места. Через несколько минут она возвращается с большой корявой палкой.

– Я принимаю твою присягу и посвящаю тебя в рыцари, сэр Тобиас Ритар. – И она кладёт ему палку на голову. А потом, рассмеявшись, выкидывает. – Вот и всё. Теперь ты от меня никуда не денешься.

– Как будто я хотел, – говорит он нарочито хмуро, а в душе почему-то всё поёт.

«Я больше никогда не сделаю тебе больно», – звенело в ушах, делая жизнь почти невыносимой.