Злая: Детство - Грегори Магуайр Страница 20

13

Когда спина крокодрилуса изгибается дугой, прижимая обожжённые шипы друг к другу, один его глаз закатывается кверху под странным углом. Будто умирающее животное впервые вглядывается в небеса: ведь внимание перкуунти чаще обращено к водной глади, а не к небу. Хотя также можно допустить, что небеса его волнуют не больше, чем обыкновенную устрицу или осьминога.

Эльфи глядит на него, как зачарованная. Что она чувствует – тревогу, сострадание или холодный интерес наблюдателя? Неизвестно. Но всё же она подаётся вперёд – своим обычным дёрганым, марионеточным движением, как будто противоположные импульсы одновременно тянут и останавливают все её конечности. В последние мгновения крокодрилуса они с девочкой смотрят друг на друга. Лапы существа больше не дёргаются. Удары копий точно пронзили сердце и горло. Кровь хлещет и сочится из ран на брюхе, из раздутых, воспалённых ноздрей. Оно не издаёт ни звука.

О людях до этого дня ему было известно немного – пожалуй, только как избегать их. Но оно заметило маленькую Эльфи, которая с утра куда-то шла по своим делам. И что-то заставило его последовать за ней – как получилось в итоге, к собственной смерти.

Природу этого неодолимого порыва трудно обосновать логически. Почему нас тянет друг к другу, кем бы мы ни были? Пчелу – к цветку, влюблённого – к груди другого, комету – вдоль её орбиты вокруг солнца, а сезоны – по вечному кругу, к самому краю вечности? Одно существо находит что-то в другом. Ум, сердце, божественную искру, дар милосердия, взгляд, притягательный букет естественных запахов. Перкуунти, наткнувшись на Эльфи, быть может, впервые увидел в этом мире что-то правильное – там, где прежде не было и намёка на правильность.

А может, сама Эльфи – создание столь жуткое и противоестественное, что перкуунти испытал чувство солидарности – изгоя к изгою.

То, что ребёнок зелёный, может быть всего лишь совпадением. Кто знает, различает ли крокодрилус цвета?

Или наоборот, зелёный – единственный цвет, который он способен различить, и Эльфи – первый человек, которого он смог разглядеть по-настоящему.

Теперь он мёртв. Квадлинги, убившие его, подходят ближе с настороженной жалостью – вдруг чудовище притворяется? Но оно лежит неподвижно, истекая дымящейся кровью. Они волокут тушу к воде, чтобы потушить огонь, и затем поворачиваются к вожаку, дожидаясь дальнейших указаний.

14

Вожака – человека нерешительного – подкосила расправа над живым существом, каким бы чудовищным оно ни выглядело. Под его литыми мышцами и суровой наружностью скрывается мягкое сердце. Он с неохотой принял поручение убить манникинского миссионера – и обнаружил, что не может на это решиться. Вместо этого он вознамерился забрать ребёнка.

Но он и предположить не мог появления перкуунти – зверя, упоминающегося в некоторых космогонических мифах квадлингов. Перкуунти и прочие обитатели болот не расположены друг к другу. Перкуунти может оторвать ногу случайному путнику быстрее, чем тот успеет позвать на помощь. А эта особь была исключительно уродливой – и к тому же следовала по пятам за пугающей малявкой. Зачем? В знак уважения, из желания утолить голод, просто ради угрозы? Неясно. Теперь уж и не узнать: квадлинги уже готовятся сбивать спинные наросты, чтобы взрезать шкуру и добраться до мяса.