Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон Страница 20

Глава 4

Люди рассказывают о незаурядных смертных, которым благоволили боги. Взяли их себе в любовники или виночерпии. Или поставили указывать дорогу путешественникам, сияя в небесах. Но Тиндарей не совершил никаких выдающихся деяний и не заслужил подобных почестей. Он вернулся в темное чрево матери-земли и оставил свою скорбящую дочь на милость безжалостного человека.

В те дни я тоже думал о смерти. О своей смертности. О бессмертии. С тоской смотрел на созвездия. Часто мне казалось, что с таким же успехом я мог бы лежать в могиле, а не гнить в школе Хирона. Но кто бы вспомнил обо мне? Кто стал бы совершать либации, оживляя мою тень, когда тьма закроет мне веки? Мне еще не выпал шанс совершить что-либо достойное памяти. Моя тень будет томиться в могиле, бездумная, как пыльные призраки, что колышутся в известняковых углублениях пещеры Хирона.

Я прижался щекой к лире, взял несколько нот и уронил руку на колени. Прилег на кровать – спальню делил теперь только с Патроклом; мы, последние ученики Хирона, шептались допоздна. Где-то в туннелях, отражаясь от стен, звучали голоса, то обманчиво близкие, то далекие – так же прихотливы морские течения. В сумерках Хирон и Патрокл любили пообсуждать больных и раненых горцев, которых лечили с помощью трав, иногда навещали тех, что лежали в палате целителей. Этого места я избегал, меня мутило от одной мысли об обосновавшейся рядом скверне.

За дверью спальни послышались мягкие шаги, по которым я безошибочно узнал Патрокла. Он вошел, отблески света и тени, порожденные лампой, плясали на его серьезном лице. Мне равно хотелось и поделиться с ним своими страхами в надежде получить однозначный, но мягко высказанный совет, и побыть одному.

— Пойдем, – позвал он.

— Что? Ох, Патрокл, какой ужин? У меня булыжник в животе. Как ты думаешь, чем сейчас занят Аякс? Он в отцовском зале, в окружении первейших воинов Саламиса. Рассказывает им, как выиграл свой чудесный меч. Дворцовый сказитель сочиняет песни во славу его первой победы на мечах и увековечивает мою неудачу.

— А может, Аякс учит сказителя твоим «Сыновьям Зевса».

— Мой самый верный друг, ты говоришь неправду. Оставь меня, Патрокл. К тому же у меня нет желания составлять тебе компанию, если ты только что лечил этих грязных горцев.

Колеблющееся пламя Патрокловой лампы успокоилось. Печаль омрачила очи моего кузена.

— Не смотри на меня так. Ты знаешь, я этого не выношу. – Я подтянул к себе колени и обнял свою лиру. – Помогай больным, если должен. Только держи их подальше от меня.