Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс Страница 205

Сердце пропустило удар.

Я подошёл к кровати, взял конверт в руки. Он был холодным — не просто прохладным, а именно холодным, будто только что из морозильной камеры. Пальцы слегка онемели.

Я разорвал конверт и вытащил письмо. Почерк был изящным, витиеватым — таким пишут только те, кто учился каллиграфии в прошлом веке.

'Дорогой Роберт,

Если ты читаешь это письмо, значит, ужин закончился, а ты ещё не лёг спать. Луна сегодня полная, снег искрится, а мне давно не с кем было поговорить по душам. Приглашаю тебя на небольшую прогулку по ночному саду. Встретимся у чёрного входа через полчаса.

Не говори Лане. Это не потому, что я что-то замышляю, а потому что она будет волноваться без причины. Знаю я свою племянницу — придумает сто и одну причину для паники.

С надеждой на интересную беседу,

Евлена'.

Я перечитал письмо дважды. Трижды. Евлена.

Та самая Евлена, которая столько лет сидела в подвале и не выходила к людям. Которая смотрела на меня так, будто видела насквозь — и не только меня, но и всю мою жизнь до мельчайших подробностей.

И которая сейчас приглашала меня на ночную прогулку.

В голове зазвучал голос Ланы: «Держись от неё подальше. Она опасна».

Я посмотрел на дверь. До комнаты Ланы было метров двадцать коридора. Я мог пойти к ней, рассказать, показать письмо. Она бы точно захотела пойти со мной или вообще запретила бы эту встречу.

Но…

Евлена знала что-то. Я чувствовал это вчера, когда она говорила о треугольнике ужаса, о моём отце, о заговорах. Она знала больше, чем говорила. И мне нужны были ответы.

— Прости, Лан, — прошептал я, обращаясь к пустой стене. — Но мне нужно это сделать.

Я сунул письмо в карман и начал одеваться. Тёплый шерстяной свитер, который дала мне Мария перед отъездом («В поместье Бладов всегда холодно, даже с их магией»). Куртка на меху. Высокие сапоги, в которых я чувствовал себя почти как дома.

Напоследок рука сама потянулась к амулету Кати. Я надел его на шею, и тёплый камень коснулся кожи, успокаивая. «Я рядом», — казалось, шептал он.

— И ты тоже, Кать, — улыбнулся я своим мыслям.

Часы показывали без четверти одиннадцать. Время пошло.

* * *

Сад Бладов ночью оказался именно таким, каким я его себе представлял — мрачным, загадочным и пугающе красивым.

Я сделал шаг вперёд, и снег послушно скрипнул под ногами — тихо, интимно, будто сад шептал мне что-то на ухо. Луна висела высоко, огромная, неестественно яркая, заливая всё вокруг холодным серебристым светом. В этом свете не было тепла — только ледяная, совершенная красота.

Снег искрился миллионами крошечных звёздочек. Каждая снежинка, казалось, горела собственным огнём, и когда я ступал по сугробам, искры взлетали в воздух и медленно оседали обратно. Голые чёрные ветви деревьев тянулись к небу, как скрюченные пальцы, и в их изгибах чудились лица — страдающие, злые, равнодушные.

Где-то вдалеке ухала сова. Её крик — глухой, протяжный — эхом разносился по замёрзшему саду, отражался от стен лабиринта и возвращался ко мне искажённым, будто сам сад переговаривался с ночной птицей.

Воздух был морозным, но не обжигающим. Магия Бладов делала своё дело, создавая вокруг поместья свой собственный микроклимат — достаточно холодный, чтобы снег лежал, но не настолько, чтобы замёрзнуть насмерть за пять минут. Дышалось легко, глубоко, и каждый выдох превращался в облачко пара, которое тут же таяло в лунном свете.