Тень среди лета. Предательство среди зимы - Дэниел Абрахам Страница 206

— Мне говорили, что он прекрасен, и это чистая правда, – ответил поэт.

— Маати прибыл к нам всего лишь пару дней назад, – сказал отец. – Раньше я бы поручил твоим братьям познакомить высокого гостя с нашим городом, но теперь предоставляю тебе познакомить его с твоими друзьями.

— Почту за честь, – произнесла Идаан, прикидывая, где на этом пути ее может ждать подготовленная западня. – Завтра вечером можем устроить чаепитие в зимних садах. Не сомневаюсь, многие будут рады к нам присоединиться.

— Все же надеюсь, что не слишком многие, – сказал поэт.

Идаан показалось, что голос звучит как-то странно, будто этого человека что-то забавляет, будто он понимает, что в его присутствии ей становится не по себе. Страх шевельнулся в груди, но Идаан гордо вскинула подбородок.

— В последнее время я забываю имена, которые следовало бы помнить, – продолжил поэт. – Очень неловко чувствую себя в такие моменты.

— Если потребуется, с удовольствием напомню вам мое, – сказала на это Идаан.

Хай чуть шевельнулся; Идаан это заметила и потупила глаза. Возможно, она зашла слишком далеко. Однако, когда поэт снова заговорил, в голосе не было и намека на то, что его задели ее слова.

— Думаю, Идаан-тя, забыть имя дочери хая было бы верхом неуважения с моей стороны. С нетерпением жду знакомства с вашими друзьями и вашим прекрасным городом. Возможно, даже с бо́льшим нетерпением, чем погружения в недра вашей библиотеки.

Он знает. Не может не знать. Но ее не берут под стражу. Не уводят в специальную комнату для допросов. Значит, все-таки не знает, а только подозревает.

И пусть себе подозревает. Она сообщит обо всем Адре и через него гальтам. Те лучше знают, что делать с этим Маати Ваупатаем. Если он действительно опасен, добавят в список. Биитра, Данат, Кайин, Ота, Маати. Мужчины, которых ей придется убить, и те, кого она уже убила.

Идаан мило улыбнулась Маати. Он кивнул в ответ.

Еще одно имя в списке ничего не меняет. Но к этому человеку она хотя бы равнодушна.

— Когда отправляешься? – спросила Киан, выливая серую воду из ведра на вымощенный кирпичом дворик в саду за домом.

Ота шваброй прогнал остававшуюся на краях дорожки воду, и темно-красные кирпичи сразу заблестели на солнце.

Он чувствовал на себе взгляд Киян, чувствовал повисший в воздухе вопрос. В саду пахло вскопанной для посадки пряных трав землей, еще пара недель, и густо взойдут базилик, мята и тимьян.

Ота представил, как неделя за неделей, месяц за месяцем драит эти кирпичи и они становятся тонкими и гладкими, как зеркала, и от этой мысли мощеная дорожка стала ему почему-то очень дорога. Он улыбнулся.

— Итани?

— Не знаю. Знаю только, что меня хотят недели через две послать в Мати. Похоже, Амиит Фосс направляет туда чуть ли не половину своих людей.

— Еще бы он их туда не послал! Там все главное и происходит.

— Но я еще не решил, ехать или нет.

Отклика не последовало, молчание стало тяготить Оту, и он обернулся.

Киян, скрестив руки на груди, стояла на пороге дома. На пороге своего дома. Она хмурилась; ее прищуренные глаза и залегшая между бровями морщинка вызвали у Оты улыбку.

Он оперся на швабру и сказал:

— Дорогая, надо поговорить. Есть кое-что…

Киян вместо ответа отобрала у него швабру, приставила ее к стене, а сама решительно прошла в комнату для встреч, которая располагалась в задней части дома.