Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест Страница 208

Насмешливый серый взгляд – весьма красноречивый ответ, но Вознесс деловито кивает и ядовито заявляет:

— Тогда ладно.

Виновато шаркнув ногой, я признаю поражение, но на сожаления времени нет. Оторвав кусок юбки, я все-таки заставляю магию подчиниться и пропитать его водой и, приложив ткань к лицу, вышагиваю за защитный барьер.

Едкий острый дым жжет глаза. Стоило позаботиться об этом заранее, но все уже пошло не по плану, и я смиряюсь, перестав себя ругать. Быстрое движение пальцами создает легкий ветерок, рассеивающий дым. Я не хочу всматриваться в последствия взрыва, но приходится.

С потолка свисают, угрожающе покачиваясь, провода. Под ногами хрустит битое стекло и песок. Шагать нужно осторожно, чтобы не нарваться на выпирающие куски бетона. Острый химический запах проникает в нос и жжет слизистую, но тошнота подкатывает к горлу вовсе не из-за этого.

Обрывки бумаги, школьные рюкзаки и неподвижные тела покрывает слой белой пыли. Бурые кляксы вокруг кажутся яркими мазками красок на абсолютно белом полотне.

Это всего лишь книга. Все здесь – неправда, но по рукам все равно бегут мурашки. Я упрямо пробираюсь по обломкам, пока не замечаю вялое шевеление тела, присыпанного песком и пылью.

Ориентир не самый надежный, но другого нет. Я отворачиваюсь от него, сдавленно выдохнув. Ему не помочь. Это просто персонаж. Здравый смысл велит даже не пытаться, и я прислушиваюсь, хотя пальцы все равно сжимаются в кулаки и ногти впиваются в ладони.

Опустившись на корточки возле груды присыпанного пылью хлама, я отбрасываю пластиковый контейнер, туфлю со сломанным каблуком и ворох тлеющей бумаги, пока не нахожу небольшой прямоугольник.

Глаза слезятся, но я различаю очертания желтой птицы под слоем пыли. Улыбка дергает уголки губ. Оторвав разломанную раму, я отбрасываю ее в кучу мусора и распрямляюсь. Торжество зарождается в груди, выгоняя остальные мысли.

— Полагаю, именно это ты и искала. – Голос Вознесса раздается совсем рядом. Он стоит сбоку, и я спешно киваю. – Тогда уходим.

Он прав. Я сделала, что хотела. Оставаться незачем.

Я виноватым взглядом окидываю усеянный телами пол перед тем, как разрушенная галерея теряет очертания.

Оказавшись в кабинете, я первым делом отбрасываю влажную, ставшую ненужной тряпку и жадно вбираю в легкие чистый свежий воздух. Никогда бы не подумала, что просто дышать может быть так приятно.

Ладони перепачканы в копоти, и лакированные туфельки облеплены пылью, но ничто не способно побороть растекающееся по телу ликование.

Я это сделала! Картина у меня. Вот она, прямо здесь. Лора будет счастлива.

— Неудивительно, что ты не хотела сдавать книгу. Прочитай кто-нибудь об этом безобразии – проблем не оберешься, – строго заявляет Вознесс, появившись возле стола. – Это не план, Теодора. Нельзя идти на такие неоправданные безумные авантюры.

Да разве они неоправданные? В конце концов, какая разница? Все ведь обошлось.

Вознесс имеет полное право меня отчитывать, но ему не перебить искрящуюся внутри меня радость. Я поднимаю голову, скользнув взглядом по выпачканным пылью мужским ботинкам, и улыбаюсь:

— Спасибо, господин Вознесс.

Он не смотрит на меня. Серый взгляд прикован к картине в моих руках, недвижимый, застывший.

Словно сбросив оцепенение, Вознесс дергает головой и недовольно заявляет: