Демонхаус - Софи Баунт Страница 213

— Что сделал?!

Я так сильно повышаю голос и так резко поворачиваюсь в сторону Илария, что полуживая наэлектризованная крыса сама удирает из комнаты.

— Шини неуправляем. Мы всю жизнь его сдерживали, а когда упустили… он… ох… я так виноват! – У парня бегут слезы. – Я убил свою мать, Рекс!

Нахмурившись, я сажусь и заглядываю в салатовые глаза со словами «Лари, это был не ты».

Иларий облизывает губы и вытирает лицо рукавом, слезы продолжают течь по его острым скулам.

— В ту ночь это и случилось… знакомство с Сарой. Вне себя от горя я убежал в бар на краю города. – Иларий садится и снимает очки. – Мы столкнулись у стойки, ей тоже было плохо, очень плохо, мы начали говорить… и я ей рассказал. Все. Про другие личности. Про убийство. Про то, как я устал. Возможно, я рассчитывал, что она сдаст меня полиции или мне уже было плевать, хотелось с кем-то поделиться болью. Сара, конечно же, не сильно ужаснулась рассказу про убийство, но ее заинтересовало то, как мы впятером живем в одном теле.

— Знаешь, у меня самого миллион вопросов, но ответь хотя бы, как вы сосуществовали? Я не понимаю.

— Тяжело. Алиса совершенно не разбирается в дизайне.

— В дизайне? – хохочу я.

Парень продолжает бурчать:

— Да! Она ленивая! И жила как растение! Спала с разными мужланами, пила и веселилась, в ней ни вкуса, ни стремлений, а я… Рекс, все, что она создала, создал я! Я! – гаркает Иларий, из-за чего я подпрыгиваю. Чересчур непривычный для него тон. – Ты представляешь, каково это всю жизнь смотреть на то, как другой человек выдает твой труд за свой? А тебя не то что не знают, ты вообще не существуешь!

Я вспоминаю, как Иларий рассказывал, что был довольно известным молодым дизайнером, только вот получается… дизайнер для всех Алиса. Понятно теперь, почему я не нашел упоминаний о нем в интернете.

— Думаю, это ужасно, – соглашаюсь я. – Но еще я думаю, что Алиса – хороший человек, ведь после смерти она позволила тебе жить вместо нее.

Иларий отводит взгляд. Я вижу, что он согласен со мной, но мысль, что когда-то он не был полноценным человеком, заставляет его бледнеть. Что ж, мне действительно трудно представить, что он чувствовал, будучи запертым в другом человеке, но я понимаю, что лучше не мучить его вопросами.

— А что с остальными личностями? – спрашиваю я. – Ты сказал… Шини?

— Шинигами. Он дал себе имя бога смерти. Он психопат, маньяк… Мы сдерживали Шини как могли. Остальные личности безобидны.

— Ты родился таким?

— Не знаю… я к психиатру не ходил. Мы боялись, что вылезет Шини и расскажет, кого он успел… убить. Да. Не смотри так, Рекс, умоляю! Мы не могли его обуздать. И мы рады, что после смерти Шини утонул где-то в подсознании. А откуда это пошло… не знаю. Наверное, из детства. Мне сложно сказать, потому что я почти ничего не помню, я видел хорошую сторону нашей семьи, а вот Алиса… Понимаешь, наш отец был известным художником. Очень уважаемым. И хотел сделать из Алисы что-то вроде преемницы. Он… как бы сказать… не принимал, что у Алисы нет таланта к этому делу.

— В каком смысле?

— Он заставлял ее учиться, но ей не давалось творчество. Отец наказывал ее, он… Рекс, я не помню этого, потому что именно Алиса проживала эту часть нашей жизни, и я не могу так же хорошо понять, что происходило между тобой и отцом, но вот Алиса может. Он избивал ее, один раз сломал об нее мольберт, он запирал ее в комнате, не разрешая есть, пока дочь не нарисует, как он говорил, что-то стоящее, и это продолжалось до развода наших родителей. А хуже всего то, что Алиса очень любила его. Безумно.