Бес лести предан - Элиот Лилит Страница 213

— Смейся сколько хочешь, но так безопаснее. Я не хочу, чтобы о ней знал кто-то, кроме нас с тобой. В моих покоях любой Кутайсов может сунуть в нее свой длинный нос. Я уже говорил, в Зимнем дворце нет неотпираемых дверей. Что до мадам Шевалье, я не планировал позволять ей обшаривать мой фрак.

Алексей, не удержавшись, вскинул брови, но Александр только настойчивее протянул ему обгорелую бумагу.

— Только осторожно, она, того и гляди, рассыплется. Я выучил ее содержимое наизусть, но никогда не знаешь, где пригодятся вещественные доказательства.

Алексей бережно принял почернелый листок. Бумага пострадала так сильно, что лишь в некоторых местах можно было разобрать французские слова.

«Предъявителю сего письма дозволяется…»

Далее – огромная прореха скрывала сердцевину текста. Ниже – строчки прятались за черными ожогами, только некоторые еще можно было разобрать: «в любое время», «пропустить», «приказ», «заверено Дир», «13 Брюмера» и, наконец, подпись: «ген». Остаток подписи тоже скрывало черное пятно.

Алексей еще раз перечитал ошметки письма и протянул изувеченную бумагу назад.

— Если «Дир» – это «Директория», а «ген» – «генеральный секретарь», этого достаточно, чтобы уличить в ней французскую шпионку.

— «Дир» может быть чем угодно, хоть фамилией, – возразил Александр. – Не говоря уже о «ген». Французских шпионов хватает и без мадам Шевалье, да и с такими зыбкими доказательствами она запросто вывернется из клещей Тайной экспедиции. А вот что это письмо действительно уличит, так это что я был в ее комнатах. Его величество мог погибнуть в том пожаре. Если он узнает, что я его начал…

— Да ведь вы не знали, что так будет!

— Но кто мне поверит? – глаза Александра подернулись инеем. – Ты не хуже меня знаешь, что отцу в каждой тени мерещится заговор. А уж если он начнет меня подозревать, то уже никогда не перестанет. С ним всегда так – один раз утратишь его доверие, и все, всему конец. Знаешь, сколько людей отправилось в ссылку только за последнюю зиму?

— Уж конечно, за дело, – нахмурился Алексей. Он был занят в разъездах, так что за обстановкой при дворе следил мало, но его величество никогда не обрушивался на невиновных. – И ведь вы сами в том пожаре чуть не сгорели.

Лицо Александра окаменело.

— Хорошо, – произнес он холодно. – Я тебе друг, а не господин, чтобы запрещать что-то. Если ты совершенно уверен, что, узнав обо всем, отец не отправит меня под замок в крепость, то иди и расскажи ему об этом письме. Остановить тебя я все равно не могу. Может, это я к нему несправедлив. Если ты готов взять на свою совесть все последствия такого решения, я тебя не задерживаю.

Алексея прошиб холодный пот.

— Да что вы такое говорите? – прошипел он возмущенно. – Конечно, я не пойду на вас доносить! Я только хотел сказать, что если ваша совесть чиста, его величество не сможет… – он осекся. Язык не повернулся договорить «вас подозревать».

«Самым близким следует доверять в последнюю очередь».

Разве мог он после таких слов с чистой совестью заверить Александра, что бояться нечего?

Вдруг вырвалось:

— Вы знаете, что случилось с первой женой его величества?

Александр удивленно моргнул. Холод исчез из его глаз, уступив место усталости.

— Она была немецкой принцессой, как матушка. Умерла родами вместе с их первенцем. Больше ничего не знаю. А что?