Эпифания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 216

— Уже успел… и немало.

— Ты небось про этих все думаешь. Про девок моих. А, лохмать его, что с них толку…

Поставив бокал на столик, Кровь вытер взмокшую левую ладонь о бедро.

— Меня от них, если честно, просто воротит. И тебя воротило бы, позанимайся ты ими с мое. Я ж то ли в семь, то ли в восемь лет начинал… грязной мелюзгой, к мужикам пристающей на рынке… Ладно. Так ли, иначе, а детей, кроме Мукор, у меня, скорее всего, не будет.

— А значит, Кровушка, и для меня она останется единственной внучкой, – вмешалась майтера Мрамор. – И если ты не захочешь заботиться о ней как положено, о ней позабочусь я.

— Как обо мне в свое время? – с неожиданной злобой прорычал Кровь.

— Знаете, давайте-ка тише, – вклинился в их перебранку Шелк. – Вспомни: тебя ведь здесь быть не должно.

— Лучше б и не было, – невольно улыбнувшись, буркнул Кровь. – Застукают – все, считай, слоник за мной пришел, а? Ну и смерть… хлеще, чем схлопотать пулю или иглу посреди рынка, стараясь промыслить хоть пару долек. Эй, патера, хочешь, с сестренкой познакомлю? У нее баранинка парная – ух, хороша!

— Кровушка, прекрати!

— Поздно меня одергивать, мама… или, по-твоему, в самый раз?

Не дожидаясь ответа, он повернулся к Шелку.

— Ну а теперь послушай, какой я уговор предложу. Согласишься – я с тобой, и сделаю все, что смогу, чтоб вытащить тебя отсюда целым и невредимым.

Шелк раскрыл было рот, однако Кровь, вскинув кверху ладонь, продолжил:

— «Тебя» – то есть и тебя самого, и второго авгура, и старикана, и маму, и эту кобылу здоровую из заведения Орхидеи. И даже птицу твою. Всех. Пойдет?

— Разумеется.

— Не согласишься, я как пришел, так в окно и уйду, соображаешь? Без обид, но и на помощь тогда не рассчитывай.

— Так ведь тебя, вылезающего из окна, тоже застрелить могут, – предупредила его майтера Мрамор. – Удивительно, что по вам с внучкой не стали стрелять, пока вы внутрь лезли.

Кровь самодовольно покачал головой.

— У нас же перемирие, помнишь? А азот я опять под рубашку спрячу. С чего им стрелять по безоружному мужику с девчонкой, если они даже близко к стене не суются?

— Да уж… нисколько не хуже потайной двери, – блеснув глазами, улыбнулась майтера Мрамор.

— Это точно, – согласился Кровь и шагнул к окну. – Ну, кальд, вот что я имею предложить. Я перехожу к вам с Мятой, со всеми потрохами, и постараюсь, чтоб все мы отсюда выбрались. Выберемся, перепишу на тебя твой мантейон за одну карточку и, как у нас говорится, сопутствующие расходы, а карточку в долг поверю.

На этом он умолк, ожидая, что скажет Шелк, но Шелк не проронил ни слова.

— Ну а как сделаем ноги, считай меня в своей шайке. В свойских считай. Я ведь Аюнтамьенто немало услуг оказал, соображаешь? Тебе тоже могу помочь и помогу охотно, всем, чем сумею. Не забывай, у меня Мукор есть, – напомнил Кровь, кивнув в сторону девочки, – а я теперь знаю, чего она стоит. Лемур и его шатия сроду ничем подобным похвастаться не могли.

Шелк отхлебнул содовой.

— Тр-реп, тр-реп, р-разговор-р-ры, – пробормотал Орев, однако что это, совет или порицание, так и осталось загадкой.

— Ладно. Вот что мне от тебя нужно, кальд. Нет, не гельтухи. Всего-то три вещи. Пункт первый: все прочее мое имущество остается моим. Прочее – то есть недвижимость, счета в фиске и остальное. Пункт второй: дело мое не трогай. Законным его объявить не прошу, да и не хочу этого, только не закрывай меня, соображаешь? И последнее: чтоб мне никому ничего не платить сверх обычных налогов. Я перед тобой все счетные книги открою, только пускай с меня лишнего не берут. Понимаешь, о чем я?