Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам Страница 219

Ота задержал перо на бруске туши. Нечто с широкими белыми крыльями величиной с ладонь и черными как речная галька глазами повисело за окном и пропало. Ветер качнул открытые ставни. Ота подтянул рукав халата, но прежде, чем бронзовое острие пера коснулось бумаги, в дверь тихо постучали.

— Высочайший, – сказал молодой слуга, сложив руки в почтительном жесте, – Баласар-тя просит его принять.

Император с улыбкой изобразил согласие, одновременно показав, чтобы гостя привели сюда. Жест вышел чуточку неловким из-за пера в руке. Слуга поспешил исполнить распоряжение. Ота одернул рукава и воткнул перо в брусок.

Когда-то Баласар Джайс пришел в Хайем с войной, и только случай помешал его замыслам. Он мечтал о славной победе Гальта, а вместо этого положил начало его упадку. То, что врага постигла та же участь, совсем не утешало. Полководец потратил много лет, чтобы восстановить погубленную репутацию, но так и не смог вернуть былое влияние.

И все же с ним считались.

Джайс вошел, поклонился Оте, как всегда, но теперь с усмешкой, припасенной для встреч с глазу на глаз.

— Хотел осведомиться о вашем самочувствии, высочайший, – произнес он по-хайятски со своим обычным акцентом. – Советник Трэторн хоть и рад был вашему уходу, однако высказал глубокое сожаление.

— Передайте, что я опечален ровно так же, как и он. Просто у меня силы кончились. Слишком много времени провожу на людях. Довольно с меня любезностей от тех, кому хочется увидеть мою голову на тарелке. Располагайтесь. Если холодно, слуги разведут огонь.

Баласар сел на низкий диванчик у окна. На голову ниже Оты, этот человек обладал такой внутренней силой, что маленького роста никто не замечал. Годы иссушили его лицо, в уголках глаз и губ лежали глубокие морщины – отметины веселья и скорби. Впервые Баласар и Ота встретились пятнадцать лет назад. Было это на заснеженной площади, где кончилась война Хайема и Гальта. Война, которую они проиграли оба.

После этого Джайс впал в немилость, однако сумел подняться. Нет, он не стал членом Собрания, не говоря уже о Верховном Совете, но все-таки обладал властью. Полководец упер локти в колени, точно сидел в лагере у костра, обдумывая план утренней битвы.

— Ота, – произнес он по-гальтски, – что вы будете делать, если ваше предложение не примут?

Император откинулся на спинку кресла:

— Не вижу тому причин. От проклятия страдают оба народа, и Гальт в такой же беде, что и города Хайема. Ваши мужчины и наши женщины бесплодны. Пятнадцатый год у нас нет наследников. Крестьяне уже поняли, что это значит. И воины. И торговцы.

— Знаю, – кивнул Баласар.

Ота продолжал:

— Наши народы ждет гибель, и сейчас нам выпала последняя возможность ее предотвратить. Мы еще справимся с потерей одного поколения, но если за ним не последует новое, Гальт станет задворками Эймона, а Хайем сожрут те, кто первыми до него доберется. Вы же понимаете, Эймон только и ждет, когда ваши воины постареют.

— Эймон – спору нет. А еще Западный край, Бакта, Обар.

— В прибрежных городах наберется горстка полукровок, – добавил Ота. – Это наследники утхайемцев, которым хватает денег выкупить своего ребенка у матери-чужеземки. Детей копят, берегут, как сокровища. Есть и другие потомки смешанных браков. Как думаете, нам их достаточно?