Тень среди лета. Предательство среди зимы - Дэниел Абрахам Страница 22

— Я ждала тебя раньше, – сказала она и заперла дверь.

Лиат обернулась у подножия лестницы и приняла формальную позу извинения.

— Досточтимый учитель… – начала она, но Амат ее прервала:

— Зажги свечи. Я сейчас.

Лиат на мгновение замешкалась, но потом повернулась и пошла вверх по лестнице – заскрипели ступеньки. Амат налила себе чашку сдобренной лимоном воды и побрела за девушкой. Недавняя растирка пошла на пользу. Обыкновенно Амат просыпалась и убеждала себя, что ходьба не доставит хлопот, однако уже к вечеру суставы болели. Старость подкрадывалась, как трусливый вор, но Амат не хотела сдаваться. И все-таки по пути на второй этаж она всем своим весом налегала на трость.

Лиат села на подушку рядом с дубовым письменным столом, поджав ноги, потупив глаза. Огоньки лимонных свечей плясали на едва ощутимом ветерке, а дым отпугивал самых злых кровососов. Амат села у окна и убрала полы платья, как если бы готовилась к работе.

— Старый Санья в этот раз оказался придирчивее. Обычно с ним нетрудно договориться. Давай бумаги, будем оценивать убытки.

Она вытянула руку. Через несколько мгновений ее пришлось опустить.

— Я потеряла договоры, – сдавленно прошептала Лиат. – Простите! Мне нет оправдания.

Амат отпила из чашки. Лимон добавлял воде прохлады.

— Потеряла?!

— Да.

Амат выдержала паузу. Девушка не подняла глаз. По круглой щеке скатилась слезинка.

— Плохо дело.

— Прошу, только не отсылайте меня обратно в Чабури-Тан! – выпалила ученица. – Мать так гордилась, когда меня сюда взяли, а отец – он не…

Амат подняла руку, и мольбы иссякли. Лиат уставилась в пол. Амат со вздохом вытащила из рукава связку бумаг и бросила девушке на колени. По крайней мере, девчонка не соврала.

— Один носильщик нашел это между тюками иннисского урожая, – сказала Амат. – В награду я отдала ему твое недельное жалованье.

Лиат подобрала страницы. Ее напряжение вмиг схлынуло, она упала лицом в колени и пролепетала: «Благодарю!» – скорее не Амат, а какому-то богу.

— Полагаю, нет нужды объяснять, что случилось бы, если бы о пропаже узнали. Все уступки, которых наш Дом добился от ткачей Саньи за прошлый год, были бы отменены.

— Знаю. Простите меня. Мне очень стыдно.

— Ты хоть представляешь, как договор мог выпасть у тебя из рукава? И почему именно на складе?

Лиат густо покраснела и отвела глаза. Амат поняла, что догадка попала в цель. Следовало бы рассердиться, но она ощутила только сочувствие, вспоминая себя. Лиат шел восемнадцатый год – возраст, когда так легко ошибиться.

— Ты хоть принимаешь меры, чтобы не родить ему ребенка?

Взгляд девушки метнулся к Амат и тут же, шустрой мышью, – в сторону. Лиат сглотнула. Теперь даже кончики ее ушей пылали. Она смахнула с ноги невидимую мошку.

— Я хожу к Чисен Ват за настоем, – тихо отозвалась Лиат после долгой паузы.

— Боги мои! Только не к ней! Она сама не поймет, как отравит. Ступай лучше к Уррат на Бусинную улицу. Я всегда ее посещала. Скажешь, что от меня.

Когда Амат взглянула на девушку, та сидела молча, но смотрела ей прямо в глаза. Вид у нее был потрясенный. Амат, кажется, и сама смутилась – запылали щеки. Она приняла вопросительную позу:

— Что? Думаешь, любовь после меня родилась? Иди покажись Уррат. Может, мы еще сумеем уберечь тебя от худшего, на что способны молодость да глупость. Уму непостижимо: забыть контракт на ложе страсти. Раз уж заговорили, кто на этот раз? Тот же Итани Нойгу?