Саат. Город боли и мостов - Дарья Райнер Страница 22

Тягучее марево сна разрывает детский голос. Вначале кажется, что кричит Ёршик, но Скат вспоминает, что он не в Крепости. Садится рывком, вглядываясь в синие рассветные сумерки.

Деревянная створка бьёт о стену: залетает Мыш, взъерошенный, испуганный, едва не кубарем спустившийся по лестнице со смотровой площадки.

— Там чужие! Ну эти!.. Приплыли. – Он хватается за рёбра.

— Щучьи дети… – выдаёт Пепел. Он стоит у окна, прижимая кулак ко рту.

— Что там?

Скат резко пересекает каморку.

Меньше чем в миле от берега стоят имперские крейсеры. Хищные, с белыми носами, как у лисьей акулы. За ними – тяжёлый, закованный в броню дредноут. Картина кажется настолько дикой, что Скат не верит глазам. Какое дело императору до вспышки болезни в отдалённой колонии? Клиф закрыт: он не угроза. Так им казалось…

Он ругается, завязывая концы капюшона. Когда думаешь, что хуже быть не может, судьба – или суд – спешит уверить в обратном.

— Вот что значит «беги прочь».

— Я должен вернуться к своим, предупредить. – Скат оглядывается у порога. – Идёмте со мной!

— Зачем? Я слишком стар, чтобы бегать, а у этого, – он опускает ладонь на макушку Мыша, – ноги коротки. Маяк – наша крепость. Капитаны не бегут с кораблей, и я не сдвинусь с места. Удачи, Сеох. – Пепел выглядит усталым на фоне светлеющего неба за окном.

— Береги себя.

— Свет не погаснет.

Скат ещё долго будет вспоминать последние слова.

☽ ✶ ☾

91 день Зенита, 299 г. от ВП

Остров Ржавых Цепей, Латунный квартал

— Твоё последнее слово.

— Всё, – усмехнулся Скат, выпуская игральные кости из руки. Ему ни за что не выбросить двадцатку, а значит, он выбыл из раунда.

— Вот и молодец, шкет. – Тайл добавил несколько холов в банк. Старый удильщик пребывал в благостном расположении духа: он доволен и сыт. Ночлежка на окраине Латунного квартала пахла спиртом и свежей выручкой. Торговец сведениями заключил неплохую сделку с кем-то из Внутреннего круга: подробности держал при себе, но сиял, как начищенный пятак, потому что нашёл постоянного клиента.

Седой Эбб сидел напротив, чесал бороду. На самом деле, он был моложе Тайла: от силы лет тридцать, но поседел, по рассказам, будучи ещё мальчишкой. Из всей банды Змеевых сынов именно с ним удобнее вести дела. Плату берёт разумную, торгует только проверенной информацией. Толковый, опять же. Стоило Скату заикнуться о том, как выбраться с острова, как Эббард обещал поспрашивать. У контрабандистов была своя баржа: ходила на остров Семи Ключей и не только. За хорошую плату они согласились взять на борт живой груз, осталось только накопить нужную сумму. А дальше – отыскать место, где пригодятся таланты Братьев.

Он пока не посвящал Сома в подробности плана. Хотел всё утрясти и быть уверенным, что Сыны не подведут. Скат знал, какая реакция последует. И знал – теперь наверняка, – как убедить остальных, чтобы проголосовали на кухонном собрании. Нельзя вечно откладывать побег: если решили убраться из Клифа, не стоит ждать следующего лета. Чуда не случится.

Чудеса надо творить самим.

К тому же была и другая причина, по которой Скат хотел покинуть это место. Он мечтал показать Умбре красоту Ласеры с её фасадами из белоснежного кирпича и золотыми шпилями храмов. Столица острова Тысячи Лестниц подойдёт ей больше, чем суровый, вечносерый Клиф. Там, под лучами солнца, она станет улыбаться чаще, чем теперь…