Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс Страница 226

30 декабря

Комната Марии утонула в мягком полумраке. За высокими окнами давно стемнело, и только магические светильники на стенах разгоняли тьму, отбрасывая тёплые золотистые блики на тяжёлые портьеры и резные спинки кресел. В камине весело потрескивали дрова, языки пламени плясали, выхватывая из темноты лица трёх фигур, расположившихся на широкой кровати под балдахином.

Я сидел, прислонившись спиной к резному изголовью, и смотрел на огонь. Лана устроилась слева, поджав под себя ноги и положив голову мне на плечо. Её белоснежные волосы струились по моей руке, пахли ванилью и зимним снегом. Мария сидела справа, прижавшись ко мне всем телом, её тёплая ладонь лежала на моей груди, чувствуя, как бьётся сердце.

Мы молчали. После разговора в кабинете герцога слова казались лишними. Но молчание давило, и я знал, что нужно говорить. Нужно объяснить. Нужно, чтобы они поняли.

— Он сказал, что дома объявили войну, — наконец произнёс я, глядя на огонь. Голос прозвучал глухо, будто не мой. — Арканаксу. Мне. Эклипсы, Волковы, Элистеры, Андреевцы, Колодий… Список длинный. Они хотят моей головы.

Лана резко выпрямилась. Её алые глаза вспыхнули в полумраке, как два уголька, готовых разгореться в пожар.

— Как они смеют? — голос её звенел от гнева. — Кто дал им право?

— Герцог сказал, я только повод, — я взял её за руку, чувствуя, как дрожат её пальцы. — Истинная цель — император. Им нужно ослабить его, а я — удобная мишень.

— Удобная? — Лана вскочила с кровати и заметалась по комнате, как тигрица в клетке. — Ты — удобная мишень? Да они охуе…

— Лан, — Мария подала голос, и в её спокойном голосе прозвучала сталь. — Не кричи. Сейчас не время.

Лана остановилась, тяжело дыша. Посмотрела на Марию, потом на меня, потом снова на огонь. Села обратно, но не на место — прямо напротив, обхватив колени руками. Она никак не могла успокоиться. Снова и снова повторяла, какие дома ничтожные, что их нужно высечь под корень.

— И что теперь? — спросила Маря.

Я перевёл взгляд на Марию. Она смотрела на меня с тревогой, которую даже не пыталась скрыть. В её зелёных глазах плескался страх — не за себя, за меня.

— Герцог сказал, оставаться в поместье. Здесь безопасно. — Я помолчал, собираясь с силами для следующей фразы. — И ещё… Дарквуды.

— Дарквуды? — переспросила Мария, и в её голосе послышалось нехорошее предчувствие.

— По слухам, они тоже выступили против меня.

Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Лана замерла. Мария прижалась ко мне крепче, будто боялась, что меня вот-вот заберут.

— Это чушь какая-то, — прошептала она. — Они бы не посмели! Сигрид…они твоя семья.

— Моя семья, — повторил я, и эти слова обожгли горло. — Мама, папа, сестра… и они… — я не договорил, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли.

Лана резко подалась вперёд и взяла моё лицо в ладони.

— Посмотри на меня, — сказала она, и в её голосе не было сомнений. — Слышишь? Твоя семья — это мы. Я. Мария. Катя. Громир. Зигги. Те, кто рядом. Те, кто не предаст.

— Она права, — Мария взяла меня за руку, переплетая пальцы. — Дарквуды сделали свой выбор. А ты сделал свой. Ты выбрал нас. А мы — тебя. Я поговорю с Сигрид. Возможно, это какая-то ошибка.

Я смотрел на них — на Лану, с её пылающим взглядом и белоснежными волосами, на Марию, с её тёплыми руками и безграничной верой. И боль внутри начинала понемногу утихать.