Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Дворецкая Страница 228

Не успели люди даже спросить себя, что это значит и откуда взялась эта горящая нить, как что-то немыслимое стало твориться с самой Рагнхильд. Она задрожала, ее облик расплылся. На миг все увидели рослую девушку в белом платье, с белыми волосами, белыми ресницами и глазами цвета раскаленного янтаря. Эта дева вдруг устремилась ввысь – выросла вдвое выше человеческого роста, стала прозрачной. А потом исчезла.

На том месте, где только что стояла Рагнхильд, оказалось совершенно другое существо. Оно походило на невысокую, коренастую молодую женщину, решительно некрасивую: с высоким тяжелым лбом, широкими носом и маленькими глазками, похожими на капли острым концом наружу. Яркий свадебный наряд дочери конунга превратился в грубо скроенное платье из темной шкуры вепря, блестящие рыжие волосы – в нечесаные космы цвета влажного торфа. Но ужаснее всего…

— Хвост! – взвизгнул Эйстейн. – Сохрани меня Тор, у нее хвост!

— Ведьма!

— Оборотень!

— Йотунова сила!

Отдельные выкрики потонули в общем вопле. Завизжали женщины, кинулись прочь, полезли на спальные помосты, как куры на насест, прижались к стене. Мужчины послабее тоже шарахнулась, другие шарили на поясе, напрасно отыскивая какое-нибудь оружие.

Хюльдра огляделась, ее желтые глаза вспыхнули злобой лесного зверя. Она отскочила от очага и метнулась на толпу в стороне двери.

Еще пока ее превращение свершалось, изумленный Гутхорм безотчетно протянул руку в сторону, как привык делать, ожидая, что ему подадут оружие. Его оруженосец, стоявший поблизости, увидел это движение. Меч Гутхорма в ножнах висел на спинке конунгова сидения, тут же было прислонено «Одиново копье» с древком, выкрашенным в синий цвет. Копье было ближе; схватив его, оруженосец вложил древко в руку Гутхорма.

Его пальцы сомкнулись на дереве в тот самый миг, как хюльдра бросилась к двери, сквозь раздавшуюся толпу. Гутхорм вскинул копье и метнул ей вслед. Широкий начищенный наконечник с золотой насечкой вошел точно в спину хюльдры и пронзил ее насквозь. Взвился дикий визг – люди схватились за головы, зажимая уши, – и хюльдра упала.

Она лежала на боку, из груди торчал наконечник копья, со спины – древко. И не успели люди задаться вопросом, мертва ли она, как по синему древку пробежал огонь. Он пал на тело, и его очертания расплылись. А когда мгновенная мгла рассеялась, на полу посреди палаты лежала… туша лесной свиньи, самки вепря, насаженной на копье.

Еще какое-то время в теплом покое стола толкотня и давка: перепуганные гости пытались поскорее выбраться отсюда, но боялись даже подойти к мертвому оборотню, пробирались по спальным помостам, мешали друг другу, теснились в дверях. Наконец в покое остались только Эйстейн и Гутхорм с несколькими хирдманами, в которых даже ужас перед злыми чарами не одолел преданности господину. Барквид Мудрый остался на своем месте: посчитал, что охваченная ужасом толпа опаснее мертвого оборотня.

Эйстейна трясло, явственно был слышен стук зубов. Гутхорм сел на ступеньку престола, стянул с головы голубую шапочку и дрожащей рукой вытер лицо.

— Об-боро-тень… – бормотал он. – Великий Тор! Т-ты кого мне привез? – обратился он к Эйстейну.

— Н-не знаю, – едва выговорил тот. – Эт-то Хель… Хельсинг… п-притащил эту в-ведьму… С-сам бы на ней и женился, тр-троллев сын…