Девочка-птица - Нелли Мёле Страница 23

— Наконец-то! – послышался над моей головой чистый и звонкий голосок Робина. – Я уж думал, ты не догадаешься превратиться!

Вместо ответа я только пошевелила серебристыми крылышками и подпрыгнула, пытаясь взлететь.

— Эти крылья очень… впечатляющие, – заметила я, когда больно ударилась брюшком о деревянный пол. Но в этот я раз быстрее разобралась со своими птичьими ножками и крылышками и спросила маленькую птичку: – Как там Аурелия?

— Как интересно, а я собирался спросить об этом тебя! – И малиновка запрыгала по моему столу. – Другие птички напели мне, что случилось в саду! И это катастрофа, скажу я тебе! Где же теперь наша Аурелия?

— Её увезли в госпиталь Святой Марии.

— Тогда давай скорее к ней, – решительно заявил Робин. – Потому что я-то с ней могу общаться, только когда она в обличье аваноста. А в этой лечебнице она явно не сможет превратиться.

— Скорее всего, к ней сейчас никого не пропустят, – вздохнула я.

— Так узнай всё поточнее! – посоветовал Робин, разглядывая меня своими чёрными глазками. – Прямо на рассвете мчи к ней, – добавил он после недолгого размышления. – Кто рано встаёт – червячка подберёт!

— Нет, не выйдет, мне же в школу надо, – ответила я. – Но в больницу я непременно съезжу, обещаю.

На языке, или лучше сказать – на клювике, у меня вертелся вопрос, который я не могла не задать Робину:

— Что это за волшебное перо?

— О! – чёрные глазки Робина как будто стали чуть больше. – Волшебное перо служит маскировкой для слишком заметных лесных аваностов. По сути это самое обычное птичье перо. Но оно освящено у истока реки Нагольд на вершине Хёлленталя лично Великой Хранительницей. Только так лесные аваносты могут превращаться в птиц, перья которых освящались. Только так можно перемещаться среди людей, не боясь, что тебя заметят и раскроют.

— Что, прости? – переспросила я, совершенно сбитая с толку. Исток, Хёлленталь, какая-то Хранительница – ничего не понятно.

Робин заметил мою обескураженность:

— Если совсем коротко: аваност, у которого слишком броская и яркая внешность, вставляет себе в оперение освящённое пёрышко и превращается в самую обычную птицу. Для маскировки. Поэтому волшебное перо так ценно. – Малиновка снова склонила голову набок и, распушив оперение на груди, продолжила: – Если хочешь спросить, почему я так много знаю об аваностах, поясняю: я лучший друг Аурелии и её поверенный.

Я кивнула. Это действительно впечатляло.

— Какая чепуха, – фыркнул кто-то за окном. – Все птицы знают о мире аваностов. В конце концов, аваносты и птицы родня. И бескрайнее небо – дом родной для всех нас.

На подоконнике сидел чёрный дрозд, и, пока он говорил, его жёлтый клюв нетерпеливо подрагивал.

— Опять ты, – хмыкнул Робин. И повернулся ко мне: – Дрозды всегда воображают, что всё знают лучше всех. И любят сплетничать.

— Да-да, – ответил дрозд. – А малиновки всегда агрессивные и драчливые, верно?

— Ах ты… – возмутился Робин.

— Я не хуже тебя знаю, что Аурелия бережёт своё волшебное перо как зеницу ока, – заявил дрозд.

— Но это перо у неё украли! – воскликнула я.

Эта новость явно ошеломила пташек. На секунду они даже умолкли.

— Катастрофа! – пискнул наконец Робин.

— Непостижимо! – выдохнул дрозд и даже присел.

— И я должна вернуть его Аурелии, – решительно заявила я.