Тень среди лета. Предательство среди зимы - Дэниел Абрахам Страница 234

В комнате пахло горячим вином с пряностями.

Семай закрыл за ней дверь и сразу принялся затворять ставни.

— Не ожидал тебя здесь увидеть, – сказал он.

— Мне уйти?

У поэта было множество вариантов ответа, он мог самым изящным образом согласиться с ее предложением, а мог и грубо сказать «нет». Но он лишь обернулся, посмотрел на нее с еле заметной улыбкой и снова занялся ставнями.

Идаан села на низкую кушетку и постаралась взять себя в руки. Она сама не понимала, почему сюда пришла, но это было очень похоже на то, что побуждало ее усаживаться в небесных дверях и болтать ногами над бездной. А еще она знала, что это ее выбор, что она этого хочет.

— Завтра Даая Ваунеги встречается с хаем. Будет просить согласия на наш брак с Адрой.

Семай остановился, вздохнул и повернулся к Идаан. В его глазах она увидела тоску, но не печаль. Подумалось, что поэт похож на старика, которого забавляет этот мир и роль, отведенная судьбой. Во взгляде поэта отражались сила и смирение.

— Я понимаю, – сказал он.

— Правда?

— Нет.

— Он из хорошего Дома. Родословная…

— И он богат и после смерти отца наверняка станет распорядителем Дома. К тому же он неплохой человек, по-своему. Тут дело не в том, что я не могу понять, почему он решил взять тебя в жены или почему ты решила выйти за него. Но, учитывая сложившиеся обстоятельства, возникают вопросы.

— Я его люблю, – сказала Идаан. – Мы уже давно это планировали… Мы близки уже два года.

Семай присел возле жаровни и посмотрел на Идаан терпеливо, как на еще не сложившуюся у него в голове картинку-головоломку. Угли в жаровне уже выгорели до мягкого белого пепла.

— И ты пришла удостовериться, что я никогда и никому не расскажу о случившемся в ту ночь. Пришла сказать, что это никогда не повторится.

Головокружение вернулось, ее ноги снова висели над бездной.

— Нет, – сказала Идаан.

— Ты пришла, чтобы провести ночь со мной?

— Да, если ты примешь меня.

Поэт посмотрел на свои руки и сцепил пальцы. Запел сверчок, потом другой. Воздух словно стал разреженным.

— Идаан-кя, я думаю, для нас будет лучше, если…

— Тогда дай мне кушетку с одеялом. Позволь переночевать у тебя как друг. Мы ведь можем остаться друзьями? Только не вынуждай возвращаться к себе. Я не хочу видеть людей и не вынесу, если останусь одна. А здесь… здесь мне хорошо.

Идаан изобразила мольбу.

Семай встал. Ей показалось – нет, она была уверена, что сейчас он откажет. Где-то в душе даже надеялась на это.

Стоит только наклониться вперед – а это так же просто, как встать со стула, – и в ушах засвистит ветер…

Но Семай принял позу, означавшую, что он согласен.

Идаан сглотнула, и дышать стало легче.

— Я сейчас вернусь. Ставни… Мы ведь не хотим, чтобы случайный прохожий увидел тебя в моем доме.

— Спасибо, Семай-кя.

Поэт наклонился к ней и поцеловал в губы. Поцелуй не был страстным, но не был и целомудренным. Семай снова вздохнул и ушел в глубину жилища.

Идаан сидела неподвижно и слушала глухое постукивание деревянных ставен. Посмотрела на свои дрожащие руки как на нечто не принадлежащее ей. Как на струи водопада или на очень редкую птицу.

Андат чуть шевельнулся и перевел взгляд с игральной доски на Идаан.

Она, сама не зная зачем, изогнула брови, дозволяя этому существу заговорить с ней.

Его голос напоминал рокот далекого камнепада.