Тень среди лета. Предательство среди зимы - Дэниел Абрахам Страница 236

Начать решил с ближайших к кузням чайных. Именно в таких местах предпочитали собираться посыльные, чтобы выпить вина и обменяться слухами. Там он мог найти того, кто что-то слышал о Доме Сиянти и его торговых партнерах. Неплохо было бы узнать, работает ли вообще на Дом Сиянти посыльный по имени Итани Нойгу. Это хоть на один шаг, но приблизило бы Маати к цели. Других вариантов начала поисков у него не было.

На улицах было многолюдно. Дети играли с веревкой и палками, нищие просили милостыню, туда-сюда бегали с поручениями рабы. Маати то и дело приходилось огибать бочки водоносов и печи огнедержцев и уступать дорогу фермерским телегам, груженным первым урожаем зелени, или табунчикам овец и свиней, которых гнали к мяснику.

Вокруг не умолкали громкие голоса, люди обменивались приветствиями, перекрикивались, распевали песни; пахло дымом кузниц, жареным мясом и навозом.

Город был похож на муравейник, и у Маати, пока он выбирал дорогу, мысли путались и перескакивали с темы на тему.

Ота прибыл в зимние города. Он убивает своих братьев? Решил стать хаем Мати?

Если так, хватит ли у Маати сил его остановить?

Поэт сказал себе, что хватит.

Маати настолько увлекся своими мыслями, а вокруг царила такая неразбериха, что он долго не замечал слежки. И только когда оказался в переулке, вернее, в проеме между длинными домами, где стены едва не касались его плеч, зато не было людей, он понял, что за ним кто-то идет.

Шум улицы стих, единственным источником света здесь была узкая полоска неба между крышами. Под ногами Маати пробежала крыса и юркнула в накрытый железной решеткой водосток.

Пройдя еще немного, Маати оказался возле перекрестка. Остановился, посмотрел назад. Дорогу перегораживал темный силуэт. Широкоплечий человек в плаще с поднятым капюшоном.

Маати пытался решить, как действовать дальше. Человек не двигался. У Маати от напряжения занемела шея.

Он свернул в ближайший проулок и ускорил шаг. Человек в темном плаще достиг перекрестка и свернул следом за Маати. И тогда поэт побежал.

Этот проулок выходил на другую улицу, не такую многолюдную, как предыдущая. Воздух здесь из-за дыма кузниц был едким и туманным. К кузницам Маати и побежал, ведь там всегда есть люди – не только мастера по металлу и торговцы, но и огнедержцы и стражники.

На пересечении улицы и широкой дороги Маати оглянулся. На улице ни души. Он двинулся дальше уже не бегом, потом остановился и внимательно оглядел крыши и дверные проемы. Никого. Его преследователь, если это не был обычный горожанин, исчез.

Маати постоял немного, пока не восстановилось дыхание, а потом позволил себе рассмеяться. Никто за ним не следил. Вот так легко человек может стать жертвой собственных страхов.

Отдышавшись, Маати направился в квартал кузнецов.

Улицы здесь были широкие, в лавках на первых этажах жилых домов торговали не только украшениями из металла, но и инструментами. Кузницы и дома мастеров легко было узнать по зеленоватой от патины медной кровле, столбам дыма, громким голосам и ударам молота по наковальне.

Повсюду шла бойкая торговля: продавцы молотов и клещей, поставщики руды, восковых брусьев и гашеной извести напористо предлагали свой товар всем проходящим мимо их прилавков. Они размахивали руками, старались перекричать друг друга и даже без особой на то нужды изображали возмущение и ярость.