Эпифания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 239

— Слышала… что?

— Расскажи ей, патера! Расскажи!

Прыснув, Потто залился смехом, будто девчонка лет этак двенадцати, захихикал так, что на время лишился дара речи.

— Я… э-э… мм… предложил… э-э… замену.

— Он хочет занять твое место! Нет, правда, животики надорвешь!

Раскрыв рот, майтера Мята почувствовала, что глаза ее полны жгучих слез. Как нестерпимо плоско, как очевидно шутит порою жизнь!

— Не нужно, Твое Высокопреосвященство, но… но благодарю тебя.

— Он… мм… Потто. Советник. Желает… мм… заручиться твоим… э-э… сотрудничеством, а? Я… мм… попытался подчеркнуть, что… э-э… дабы уберечь меня от… э-э… ты пойдешь ему навстречу. Чего бы он ни хотел.

— Я и так могу заставить тебя сделать все, чего ни захочу, – заметил вернувшийся Потто, качнув над майтерой Мятой чайником. – Сейчас я возьмусь за то самое, чем многие годы занималась она. За просвещение.

С этим он, захихикав, прикрыл свободной рукой рот.

— Смоем же пыль! Обострим ее зрение! Правила я объяснил?

— Э-э… нет.

— Тогда объясняю. Без этого нам никак. Хочешь спасти ее, патера?

Тут майтера Мята действительно услышала, как застучали зубы Реморы. До этого ей всю жизнь казалось, что поговорка насчет стука зубов – всего-навсего устоявшееся выражение наподобие «волос дыбом».

— Ты предложение высказал, я ответил «нет». Однако избавить меня от хлопот с промыванием ей глаз ты вполне можешь.

— Приложу… э-э… максимум усилий.

— Сейчас я начну задавать вопросы. Обучающие. В просветительских целях. Если ее либо твой ответ верен, промывание глаз откладывается. Готовы? А ты, Паук?.. Увидишь, как я наклоняю чайник, держи ее крепче, а сам береги руки.

— Всегда готов, советник.

— Начнем с самого легкого. Так оно лучше всего, согласны? Ну, если действительно хочешь чему-то выучить ребятишек. Не просто держишь фасон. Знаешь ли ты друга Шелка, доктора Журавля?

Внезапно обнаружив, как трудно ей стало мыслить, майтера Мята снова смежила веки.

— Знаю ли? Нет. Майтера Мрамор однажды упоминала о нем… о любезном докторе, подвезшем ее в паланкине. Сама я его, кажется, даже не видела и уж точно с ним не знакома.

— И уже не познакомишься. Он мертв, – с явным удовольствием пояснил Потто. – Твой черед, патера. Что скажешь ты?

— Журавль… э-э… доктор? Не припомню такого.

— Доктор, а также шпион. Шпион, отдадим бедолаге должное, высшего разбора. Говорят, лучший из шпионов рани. У Тривиганта в Вироне куда больше шпионов, чем у любого из других городов. До сих пор, хотя они и остались без хефе. Как полагаешь, майтера, отчего так? Отчего Тривигант засылает к нам больше шпионов, чем тот же Урбс, или, скажем, Палюстрия?

Попытка сглотнуть закончилась полной неудачей: слишком уж у нее пересохло во рту.

— Могу только догадываться. Рани – женщина, тогда как всеми прочими городами, соседствующими с нашим, правят мужчины. Возможно, она острее воспринимает угрозу, исходящую от тебя и твоих кузенов.

— Неплохо! Сумеешь ли ты, патера, дополнить ответ?

— Тут я… э-э… словчу.

Потто захихикал.

— Такое достойно удвоения баллов! Выкладывай.

— Его Высокомудрие, э? Он объяснял мне. Не слишком пространно, э? Отсутствие гор. Первый… м-м… э-э…

— Фактор, – подсказал Потто.

— В самом деле. Далее… э-э… новый год. Весна. До весны ведь всего ничего, а, советник? Зима, наконец… мм… наступила.