Тень среди лета. Предательство среди зимы - Дэниел Абрахам Страница 240

Сейчас молодой поэт вложил в этот жест более глубокий смысл. Он как бы спрашивал: хочешь, чтобы я все это прекратил? Но Идаан не могла ему ответить. Никто не смотрел на Семая, зато с дочери хая не сводила глаз половина зала. И она, как и подобает достойной девушке, потупила взгляд, но успела заметить, что поэт сразу опустил руки.

— Очень хорошо, – сказал отец. – Адра Ваунеги, подойди ко мне.

Идаан не подняла глаз, когда Адра вставал, медленным отрепетированным шагом подходил к трону хая, снова опускался на колени и, склонив голову, изображал руками жест благодарности и подчинения.

Старый хай, хоть кожа у него была мертвенно-серая, а щеки запали, держался прямо, и слабость никак не отразилась на плавности его движений.

Он положил руку на голову Адры.

— Высочайший, я стою перед тобой как младший перед старшим. – Адра произносил ритуальные фразы громко и четко, и, хотя он стоял спиной к залу, шептальникам можно было их и не повторять. – Я стою перед тобой и прошу о соизволении взять Идаан, дитя твоей крови, в жены. Если тебе неугоден этот брак, прошу, скажи об этом и прими мои извинения.

— Угоден, – ответил отец Идаан.

— И ты даешь свое согласие, высочайший?

Идаан ждала отцовских слов согласия и завершения ритуала, но хай все не отвечал. Молчание затянулось, это было ужасно. У Идаан чаще заколотилось сердце, страх проникал в самую душу.

Что-то произошло. Ошай сломался и обо всем рассказал. Идаан подняла глаза, ожидая увидеть приближающихся к помосту стражников. Но вместо этого увидела, что отец наклонился к Адре – так близко, что они едва не соприкасались лбами. По впалым щекам хая катились слезы. Сдержанность, достоинство – все исчезло. Сам хай исчез. Остался только смертельно больной старик в излишне ярких для его состояния одеждах.

— Ты сделаешь ее счастливой? – спросил он и добавил: – Пусть хоть одно мое дитя будет счастливо.

Адра беззвучно открыл и закрыл рот, как рыба, выловленная из реки.

Идаан закрыла глаза, но уши заткнуть не могла.

— Я… Да, высочайший… Обещаю.

Идаан почувствовала, как к глазам подступили предательские слезы, и до крови закусила губу.

— Да будет известно всем, – сказал ее отец, – я признаю этот брак законным. Пусть кровь хая Мати снова войдет в Дом Вауенги. И пусть каждый, кто почитает Хайем, почитает и этот союз и присоединится к нашему празднеству. Церемония начнется с приходом лета и продлится тридцать четыре дня.

Шептальники начали передавать слова хая, но их тихие голоса почти сразу были заглушены ликующими криками и аплодисментами.

Идаан подняла голову и улыбнулась так, чтобы у всех создалось впечатление, будто темные потеки на ее щеках появились от радости.

Все сидевшие в зале, как мужчины, так и женщины, встали со своих мест. Идаан повернулась к ним и приняла позу благодарности, потом так же поблагодарила Адру и его отца и наконец своего.

Старый хай все еще плакал. Идаан прекрасно понимала, что это проявление слабости еще много дней будут пережевывать и обсасывать придворные сплетники. Но отец улыбнулся ей так искренне и с такой надеждой в глазах, что она в тот момент могла чувствовать только любовь к нему и привкус пепла во рту.

— Благодарю, высочайший, – сказала Идаан.

Отец склонил голову, словно в знак уважения.