Вечная погибель - Тигест Гирма Страница 243

Испачканные чернилами пальцы оставляли на раме пятна. Кидан видела такое, только когда он отвечал на «Письма бессмертному». Он писал сотни писем за считание минуты, полностью сосредоточившись, и чернила взрывались в его руках.

— Ты писал? – спросила она, погладив его израненные пальцы.

— Почему ты ко мне прикасаешься? – его слова прозвучали глухо, как шипение или рычание.

Кидан замерла.

Ее сердце сжалось от ярости в его голосе.

— Что… ты на меня злишься?

Он трясся в ее объятиях, словно его медленно било током. Кидан повернула Сузеньоса к себе и обхватила руками его лицо.

— Мне жаль, что она сотворила с тобой такое. Я просто в ярости, Йос. Но теперь все кончено.

Одна половина его лица была сокрыта тенями, другая – освещена стеклянной стеной. Кидан видела черный как смоль глаз, чувствовала, как он сжимает зубы и как у него изо рта вырывается обжигающее дыхание – словно у зверя.

— Убери руки, – прохрипел он.

Спокойствие комнаты разбилось о белый ужас, пробирающий до костей. Но Кидан не отпустила его лица, даже когда его ненависть обожгла ладонь. В ее шепоте звучали мольба и ужас.

— Йос, – в его имени прозвучала последняя надежда на спасение и приказ. – Йос.

В смотревших на нее глазах не было света.

Сузеньос схватил Кидан за горло, и она ахнула. Влажные чернила с его пальцев отпечатались на ее шее. Ее руки безвольно повисли по бокам, и он вывел ее из комнаты – перила лестницы больно врезались ей в талию.

Внизу ждал долгий путь сокрушительного падения.

Свет лампочки в коридоре осветил его полностью. Он выпустил клыки, а черные глаза покраснели от такой яростной ненависти, что у нее перехватило дыхание.

— Йос? – Кидан смогла лишь вымолвить его имя, тише молитвы.

Он закрыл глаза и притянул ее к себе за шею.

— Перестань так говорить мое имя.

В ее горло лезвием вонзилась надежда.

— Как?

— Как будто я твой.

Она приоткрыла рот, вдыхая его обжигающее дыхание – резкий контраст со льдом у нее внутри. С закрытыми глазами его лицо казалось умиротворенным, мягким, как солнечный свет на поверхности воды. Она невольно склонила голову и коснулась губами его нижней губы. Легчайшее прикосновение. Ее пронзил головокружительный поток.

Он резко очнулся. Воплощенная ярость.

— Я не твой.

Потом он толкнул ее.

Кидан опрокинулась назад, не в силах противостоять гравитации, беззвучно раскрыв рот. Ее пальцы коснулись груди Сузеньоса, но он отступил – с жестоким, холодным видом, – и она упала.

Она упала, как падала много раз, с башни. И ждала, что он ее поймает. Но Сузеньос лишь с ненавистью смотрел вниз.

Кидан не закричала.

Возможно, если бы она закричала, кто-нибудь успел бы ее спасти. Но использовала оставшуюся долю секунды – возможно, свой последний миг на земле, – чтобы снова прошептать его имя. Чтобы его вернуть. Чтобы увидеть его пылающие глаза и понять: у нее отняли что-то, что случилось давным-давно.

Кидан не слышала хруста своего позвоночника, но, наверное, он был громким. Достаточно громким, чтобы прибежали ее друзья. Она не могла пошевелиться, вокруг рассыпались волосы, а она лишь смотрела на него, и вокруг ревела боль.

— О боже, Кидан! – завизжала Джун.

— Господи! – закричал Тадж.

Именно он появился из ниоткуда и поднес к ее губам теплую жидкость.

Кровь.

Его целительная кровь стекала по ее горлу, его лицо потемнело от беспокойства.