Эпифания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 245

— В таком случае, – задумчиво проговорил Шелк, – я весьма удивлен твоим возвращением сюда.

Орхидея налила себе стопочку бренди.

— Не думай, кальд, не такая уж это глупость. Явится кто, мы ее загодя предупредим, чтоб спрятаться успела. Как с тем лягвой проделали, верно, Синь?

— В точности так, патера. И вообще: куда мне еще было деваться? Совсем без денег…

— Кстати, об этом мне тоже нужно с тобой поговорить. Напомни, когда уходить будем.

— Кроме той малости, что здесь оставалась припрятана. И украшения мои тоже все здесь остались, кроме вот этого перстня.

Стоило ей поднять руку, показывая Шелку перстень, рубин в золотой оправе замерцал, словно уголь в кузнечном горне.

— По-моему, он уйму карточек стоит, и Орхидея говорит то же самое.

Орхидея категорически закивала.

— Только его мне Чистик подарил, а я сказала, что в жизни этого перстня не продам. И не продам ни за какие богатства. Помнишь, патера, как мы с тобой в передней твоего домика разговаривали?

— Разумеется, помню, однако не думал, что об этом помнишь ты.

— А я вначале и не помнила, но потом, со временем, само как-то вспомнилось. Я о чем сказать собиралась: на мне тогда лучшие украшения были – гагатовые сережки и ожерелье, только пропали они вместе с лучшим шерстяным платьем.

Шелк понимающе кивнул.

— Патера Наковальня рассказывал, как майтера Мрамор заставила Кровь пожертвовать тебе синелевое, в котором я тебя там видел.

— Ага. А как потеряла шерстяное с сережками и ожерельем, я тебе лучше после, в другой раз расскажу. Суть в том, что там, под землей, от них уши болели жутко. Я их сняла, отдала Чистику, а он в карман спрятал.

Умолкнув, Синель театрально всколыхнула грудью.

— Отыщу Чистика – непременно напомню, чтобы вернул.

— Насчет его я тоже тебе кое-что рассказать должна. Ты в это наверняка не поверишь, но все равно расскажу. Обязательно… только не сейчас.

— Хорошо. Будешь готова, тогда и расскажешь, – успокоил ее Шелк и повернулся к Орхидее. – Позволь, я повторю вопрос. Не знаешь ли ты, где сейчас Гиацинт? Не имеешь ли хоть каких-нибудь соображений, где можно ее найти?

Орхидея, отрицательно покачав головой, передала бренди Синели.

— Выпей-ка. Выпей. Сразу же полегчает.

Освободившись от стопки, унизанные перстнями и кольцами пальцы Орхидеи тут же сжались в кулак.

— Патера, мне нужна кой-какая помощь. Смерть как нужна. Позарез. И я с тех самых пор, как увидела тебя в коридоре, все думаю, как бы лучше о ней попросить. Знала б хоть что-то, могла бы хоть намекнуть, где искать Ги, сразу же рассказала бы и попросила. Нет, сейчас-то я ничего для тебя полезного сказать не могу, но у меня есть знакомцы, а им известны такие места, о которых лягвы в жизни не слыхивали, и я их привлеку к делу как можно быстрее.

Орев перепорхнул с плеча Шелка к Синели.

— Где Чистик?

— Вот и я о том же, – откликнулся Шелк. – Итак, отвечая стражнику, что не знаешь, где искать Гиацинт, ты говорила чистую правду. Сказав, что не знаешь, где Синель, солгала. А как насчет Чистика?

Орхидея покачала головой.

— Спрашивала я о нем пару шпанюков. Сам слышал, у него ж цацки Сини остались. Говорят, где-то здесь, поблизости ошивается – сами-де видели, верно, Синь?

Синель кивнула, подтверждая ее правоту.

— Только, похоже, где у него берлога, не знает никто. Один мой друг передал ему, что я хочу его видеть, и он ответил: может, зайдет как-нибудь после, но до сих пор не заглядывал. А еще говорят, сбрендил он, – добавила Орхидея, постучав пальцем по лбу. – Несет не пойми что.