Жертва Весны - Надя Хедвиг Страница 25

Аскольд покачал головой.

– У нас его нет.

– Назовите ваш адрес, – строго велела трубка.

Скорая ехала десять минут. На лбу у Аскольда выступили крупные капли пота, ему явно было жарко, но я не рискнула открыть окно – еще простудится. Подумала, что неплохо было бы помочь ему снять толстовку, но побоялась прикосновениями вызвать новый приступ паники.

Когда в дверь позвонили, у меня самой уже пульс скакал, как бешеный пони. Врач – молодой мужчина в белом халате – без лишних вопросов прошел в спальню к Аскольду, а я пошла на кухню. Постояла в темноте. Наверное, сохрани я душу целиком, меня бы трясло. Или я бы расплакалась. А так просто напрягала слух, пытаясь уловить обрывки фраз – «повернитесь», «очень быстро», «госпитализация» – и разглядывала дольки апельсина на столе.

Неужели он не знал про аллергию? Или она проявилась только что? Так вообще бывает?

Аскольд особо не распространялся, но я поняла, что у людей вроде него могут внезапно отняться ноги, случиться кровоизлияние в мозг или что угодно еще в качестве «подарка» от коллег.

– Можете зайти! – открыв дверь, громко возвестил врач.

Я налила в стакан кипяченой воды и вернулась.

Аскольд сидел на кровати, прижав ко рту прозрачную кислородную маску, и что-то строчил на листке бумаги. Резко пахло спиртом. На подоконнике стоял пластиковый лоток с использованным шприцем.

– Вы жена? – спросил врач, не отрывая неодобрительного взгляда от склоненной над бумагой головы.

– Нет. – Я сделала несколько шагов к Аскольду и остановилась. – Хочешь пить?

Продолжая что-то старательно выводить, он кивнул. Я поставила стакан прямо на кровать.

– Я настаиваю на госпитализации, – сложив руки на груди, врач поджал губы.

– Это аллергия?

– Именно так. И у Матвея Матвеевича были все шансы не дождаться приезда скорой, поэтому, как я уже сказал, я настаиваю… – Я не сразу сообразила, о ком он говорит. Аскольд поставил внизу размашистую подпись и отложил листок. Врач покачал головой. – Играете с огнем. В больнице за вами круглые сутки…

Я заметила, что Аскольд нервно дернул плечом, и сказала:

– Если будут ухудшения, мы тут же позвоним. Я провожу вас. Какие-то лекарства нужны?

Мужчина шумно выдохнул.

– Нужно иметь дома антигистаминное. Всегда. Особенно вам. – Он выразительно зыркнул в сторону Аскольда и взялся за чемоданчик. – Всего доброго.

– Спасибо, – я постаралась улыбнуться. – Оплата по стандартному тарифу?

Когда врач направился к двери, Аскольд оторвал маску от лица, с облегчением набрал в легкие воздуха и медленно выдохнул.

* * *

До своей комнаты Аскольд добрался без моей помощи. На часах было уже начало первого. Мы пожелали друг другу доброй ночи, я взяла с него обещание, что он позовет меня, если станет хуже, и вернулась к себе. Но уже через десять минут заметила, что пытаюсь уловить его сердцебиение через две комнаты. Я переместилась в гостиную – там было лучше слышно. Потом перебралась на кухню. И через час постучалась в спальню.

– Ты не спишь?

– Нет. Заходи.

Аскольд лежал поверх застеленной кровати. Он сменил толстовку на просторную футболку без рисунка. Рядом с рукой лежала кислородная маска, под спиной белела огромная подушка, и на ее фоне Аскольд казался таким же белым и измученным. Почему-то вспомнилась картина, которую я недавно видела в Третьяковке, – последний прижизненный портрет Некрасова.