Демонхаус - Софи Баунт Страница 250

Алиса вновь отшатывается, словно я ее ударил. Неужели я настолько пугаю ребенка?

— Они не все хорошие, – шепчет она доверительно. – Есть те, кто пришел из ада.

— Шинигами?

Алиса закрывает мне рот ладонью.

— Не говори его имя. Он проснется! Откуда ты его знаешь?

— Я думаю… он создан, чтобы тебя защищать. Он плохой. Однако не просто так появился. Он хочет помочь. Алиса, твой отец упомянул машину. Что там будет? Скажи.

Она смотрит на меня в ужасе. За ее спиной появляется отец, он выходит из тьмы комнаты и хмуро разглядывает холст.

— С кем ты разговариваешь, Алиса?

— Ни с кем! – пугается девочка. – Я почти дорисовала, папа!

— Ты лжешь. – Он хватает ее и тащит за собой.

Я пытаюсь напасть на мерзавца, но не могу, и девочку выхватить не получается. В следующий момент я замираю – анализирую эмоции этого человека, его странный блеск в глазах и осознаю самое страшное, о чем не позволял себе думать, а должен был сразу понять, когда Алиса испугалась моих прикосновений… прикосновений мужчины.

— Шини хочет помочь, – кричу я в отчаянии. – Выпусти его! Пожалуйста, доверься тем, кто создан, чтобы защищать тебя. Один раз. Доверься самой себе. Ты знаешь, что они часть тебя, не подавляй их!

— Его нельзя выпускать, он обижает других, – плачет Алиса.

— Он защищает тебя. Вас всех. Тебя и тех, кого ты слышишь!

Отец начинает исчезать вместе с Алисой, а я все умоляю девочку дать шанс тем, кого она заперла в темноте.

— Они живут ради тебя! Они не враги. Они явились, чтобы сохранить все, что есть в тебе. Прошу тебя!

Я слышу бряцанье цепей и вижу, как из темноты показывается фигура, она обретает очертания и выходит на свет. Выражение лица парня напоминает лица особо опасных заключенных в одиночных камерах. У него желтые демонические радужки, черные волосы свисают ниже груди, через глаз и бровь проходит шрам.

Наверное, скоро я пожалею, что попросил выпустить его, но уверен: пока их всех не объединить, Илария не освободить, а я не оставлю его в ловушке демона.

— Ну, приве-ет, – шепчет Шинигами, подступая к отцу Алисы. – Папочка…

Вмиг из рукава черной кожаной куртки парня появляется длинное лезвие, и он вонзает острие в горло шатена. Девочка вскрикивает. С булькающим звуком ее отец захлебывается кровью, но через несколько секунд исчезает. Алиса обнимает меня за пояс, пугаясь безумного взгляда Шинигами.

— Ты появился, чтобы защищать вас всех, верно? – спрашиваю я.

Шини ехидно хмыкает.

— Я хранитель ненависти. Когда нужно защитить нас, лишь я могу это сделать.

— Он убийца, – доносится голос Илария.

Я опускаюсь на колено перед Алисой и многозначительно смотрю на нее, она моргает и обнимает меня. Из тьмы выходит Иларий. Я с облегчением выдыхаю.

— Ты убил нашу мать, – шипит он. – Ты чокнутый маньяк!

— Я наказал ее.

— Только послушайте, что он несет, – кричит Иларий.

Алиса всхлипывает, и я спрашиваю у Шини:

— Что значит… наказал?

— Она знала, – рычит тот. – Все! Никто, кроме меня и Элины, не помнит, что творил этот ублюдок, а я помню. Я все помню! Я убил и его, и ее. Вы не в курсе, но я сделал это. Она все знала, будь она проклята!

— Не знала! – протестует Иларий.

— Кто такая Элина?

— Элина и Марк тоже здесь… в темноте. Они боятся выходить, – скорбно поясняет Иларий.

— Элина – хранитель боли, – говорит Шинигами. – Никто из вас не помнит того, что происходило с нами, потому что Элина занимала тело и принимала любую боль и страдания на себя. – Парень яростно указывает на Алису. – И она не пыталась нас убить, в отличие от тебя. Никогда! Слышишь, трусливое ничтожество?