Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам Страница 254

Говорил он, разумеется, о своем народе. Императорский двор и жители Хайема к этим «всем» никак не относились. Они по-прежнему были чужими, врагами.

За мраморным столом напротив Оты, Даната и четырех знатнейших утхайемцев сидели шестеро мужей из Верховного Совета, Иссандра Дасин и Баласар Джайс. Зря они разделились, как войска на поле боя, подумал Ота. И вообще, лучше было бы обсудить все в узком кругу. Побеседуй он с четой Дасинов наедине, может, и пришли бы к согласию.

Девушку, которая разворошила его политический улей, на встречу не позвали. Только этого не хватало!

— Не забывайте о договорах, – сказал Баласар. – Нельзя просто так взять их и выбросить.

— В самом деле, Дасин-тя. Бумаги подписаны, – заметил один из утхайемцев. – Неужели вы хотите все расторгнуть лишь потому, что ваша дочь отказалась выходить замуж?

— Ничего подобного! – возразил советник, сидевший по правую руку от Фарера. – У нас дел невпроворот.

И снова пошло-поехало. Все загомонили, стараясь перекричать друг друга. Император молчал. Он взглянул на сводчатый потолок из синих и золотых плиток, на раздвижные ставни. Вдохнул поглубже – в чертоге витал аромат засахаренного миндаля. За окном шумели деревья. Наконец Ота снова посмотрел на собравшихся. Эту хитрость он узнал, когда служил посыльным: нужно отвлечься, а потом со стороны оценить, как ведут себя люди, что написано у них на лицах. Нередко это красноречивее всяких слов.

Сейчас Ота заметил три вещи.

Во-первых, не он один сидел тихо. Иссандра откинулась на спинку кресла и задумчиво смотрела перед собой. Усталость и печаль женщины дополняли горькое торжество ее супруга. Молчал и Данат, но он подался вперед и жадно слушал, стараясь не упустить ни единой фразы. Лучше бы попробовал реку выпить.

Во-вторых, ни в том, ни в другом лагере Ота не видел единства. Кто-то из гальтов держался с вызовом, кто-то не прочь был пойти на уступки. Утхайемцами владели гнев и страх. То же чувствовал и весь город. Во дворцах, в чайных, в банях, на каждом углу вели переговоры и заключали сделки, и все вдруг оказалось под угрозой. Ота вспомнил, что сказала однажды Эя: вскрывается та рана, где больше шрамов.

Третьим и, пожалуй, самым очевидным открытием, было то, что он теряет время.

— Друзья, – сказал Ота и повторил громче: – Друзья!

Мало-помалу гвалт стих.

— Утро выдалось тяжелое. Давайте разойдемся и обдумаем сказанное.

Он умолчал, что именно.

Может, кому-то это предложение и было не по нраву, но спорить никто не стал. Ота простился позой благодарности с каждым, даже с Фарером Дасином, хоть и не испытывал к тому добрых чувств. Все, кроме Даната, вышли. В зале собраний наступила тишина, от этого он показался слишком просторным и каким-то заброшенным.

— Ну, – сказал сын, присев на край стола. – Что скажешь?

Он был в том же одеянии, что и вчера, на церемонии. Даже ткань выглядела усталой.

Ота рассеянно почесал руку и попробовал сосредоточиться. Спина болела, в груди ворочалась тревога. Сегодня точно будет не уснуть. Он вздохнул.

— Для начала скажу, что я болван. Лучше бы написал дочерям. Ведь они смотрят на все иначе. Ты, кстати, тоже.

Данат жестом попросил объяснения. Ота встал, потянулся, но спину так и не отпустило.

— Политические браки стары как мир. И мы, и гальты заключали их веками. Теперь, когда правила изменились, эти союзы не так уж много значат. Ана-тя даже не представляет, что это такое. Допустим, Радаани женит сына на дочери Саи, но их дома не соединятся кровными узами. Нет детей – нет родства между семьями. Так же происходит и в Гальте. Браки по расчету сохранились, однако в них вступают по иным причинам. И почему я об этом не подумал?