Хозяйка своей судьбы - Виктория Богачева Страница 26

— Лучше бы вам не кликать беду да не утверждать, что мятежный герцог ступит на земли обители, милорд, — процедил старый рыцарь через губу. — Они ведь относятся к землям маркизов Равенхолл.

Дернув щекой, Роберт резко развернулся и ушел, не удостоив его ответом.

Впервые с того ужасного вечера он заговорил со мной. Предыдущие два дня подчеркнуто не обращал внимания, даже не глядел в мою сторону. Я была счастлива! Жаль только было смотреть на горемычного оруженосца, который получил незаслуженную порку.

Ненужная, ничем не объяснимая жесткость Роберта поражала.

И на следующее утро мы, наконец, достигли обители. Она стояла на каменном выступе, прямо над холодным серым морем. Ни деревьев, ни деревень поблизости — только редкие кусты, прижавшиеся к земле, и ветер, который не умолкал ни днем, ни ночью.

Дыхание захватило, когда дорога, по которой мы ехали, вильнула в сторону, и я впервые увидела обитель. С дальнего берега казалось, что она поднималась прямо из камня. Моему взгляду открылись высокие стены, выщербленные ветром и солью, узкие окна-бойницы, массивные ворота, закованные железом. Никаких колоколов, флагов, украшений.

Слева от главной стены, чуть ниже по склону, прятались узкие полосы обработанной земли. Не поля даже, а пятачки, выгрызенные из камня, выровненные вручную и обнесенные низкими каменными бортиками, чтобы не вымывало и выдувало почву. Там определенно росло что-то очень выносливое: капуста, бобы, репа. Мало, но хватало, чтобы не умереть.

Следующим я увидела подобие парника на деревянном каркасе, обтянутом промасленной тканью. Ниже у моря маячило несколько лодок и крюки — кажется, для сушки рыбы.

Дух перехватывало от увиденного. Я порадовалась, что еду в закрытой повозке, и никто не может узреть мое ошеломленное лицо.

Как же они выживали в этом богом забытом месте?

Ответ на вопрос я знала, но не хотела произносить его, пусть и мысленно.

Никак не выживали, наверное.

И точно не все.

Я вспомнила, что в этом мире мне досталось слабое, хрупкое тело. Долго Элеонор здесь не протянет. Доживет ли она до пострига?..

Когда тропа свернула вправо и выровнялась, я поняла — мы на последнем отрезке. Дорога, если это слово вообще применимо, шла вдоль обрыва: продуваемая насквозь, с ободранными кустами по краям. У самых ворот нас уже ждали.

Женщина в строгом черном одеянии, с покрытой головой стояла неподвижно, с прямой спиной и сложенными перед собой руками. Позади нее, словно башни, замерли еще две женщины. Их длинные платья были серыми, а у платка не было белой окантовки.

Когда мы остановились, никто из них не двинулся с места.

Роберт, вопреки собственной гордыне, спешился первым. Он же подошел к женщине в черном и опустился на одно колено и наклонился, чтобы поцеловать инкрустированный драгоценными камнями символ веры, который она держала в руке.

— Да будут благословенны те, кто приходит с миром, — сказала та, возложив ладонь маркизу на голову.

Вероятно, она и была матерью-настоятельницей обители.

Следом за Робертом на землю соскочил сир Патрик, а за ним потянулись и остальные. Каждый подходил к ней, опускался на колено и прикладывался губами к символу, который она держала в руках.

Словно завороженная, я наблюдала за этим церемониальным приветствием, а сама оставалась в повозке, потому что не знала, что делать.