Корона рогатого короля - Янка Лось Страница 26

А она так и стояла чуть в стороне, все равно ощущая всей собой нарочитое молчание и неудобные взгляды. Она сама старалась особенно парней не разглядывать, и пока будущие инквизиторы сливались для нее во что-то вроде птичьей стаи. Они быстро передружились между собой, ходили по двое, по трое, уходили вместе после занятий, гомоня и радуясь отдыху, предвкушая пиво и капусту с острыми колбасками. В перерывах они перешептывались и посмеивались, и ей все время казалось, что обсуждают ее. Наверняка зачастую так и было. А не издевались вслух лишь потому, что ее защищал титул. Будущие инквизиторы в основном были из простых. Даже не рассматривая их, она понимала это по выговору и манерам.

На истории инквизиции удавалось немного выдохнуть. Здесь уже не было повода краснеть из-за того, что Эпона не может быть, как все. Ученики располагались за столами, а между их ровными рядами выступал громогласный инквизитор в черной мантии, магистр Леннан Хилли. Он хромал, поэтому не выпускал из рук посоха. Но при этом умудрялся ходить туда-сюда, взмахивать свободной рукой и громко стучать кованым наконечником своей магической палки о каменные плиты пола. Этот стук придавал его речи особый ритм.

— Одно из самых известных дел, которое точно войдет в анналы и будет примером для будущих поколений, – смещение ректора Дин Эйрин Горта Галлахера, оказавшегося магом из народа ши, беглым преступником, изгнанным из своего дома, строившим козни против самого мироздания!

Эпона рисовала пером дуб, с которого начиналась дорога в мир ши. Этому лектору стоило писать рыцарские романы. Он каждую фразу растягивал и украшал так, что даже Эпона, которая участвовала в той истории лично, успевала забыть, о чем только что шла речь, и потерять нить повествования. Тогда они предотвратили разрыв связи двух миров, а еще выжили, не став жертвой для этого действа. Правда, Эшлин тогда навсегда потеряла магическую силу, но Эпона день за днем смотрела на нее и думала, что чудес в жизни лучшей подруги после этого стало только больше.

А вот самой Эпоне на чудо рассчитывать было нельзя. Только на упорство. И на то, что магистр Эремон, тот самый знаменитый следователь, что занимался делом Горта Галлахера, вспомнит ее и поддержит на решающем испытании.

Пока главной задачей было выбраться из-под навязчивой опеки магистра Мандевиля. Эта забота грозила превратить мечту в золотую клетку, где Эпону станут ценить за умения выписывать хвостики букв и вовремя предлагать вино гостям магистра-инквизитора, звоном колокольчика подзывая слугу с бокалами.

Эпона задремала на цветистых описаниях того, как злокозненный Горт Галлахер занес ритуальный серп над шеей беззащитной девы – возможно, самой Эпоны, хоть она нисколько не считала себя беззащитной, – и едва не пропустила вторую историю, которая оказалась интереснее.

Это было дело столетней давности. Тогда в окрестностях Темайр появились люди, почитающие рогатого короля фоморской крови, давно изгнанного из мира. Они мечтали о власти и величии, которое принесет им владыка, восстановив свои силы. Для этого ему решили найти вместилище – тело ребенка, рожденного чистой девицей и пятью верными магами. На последней подробности кто-то из учеников окончательно разбудил Эпону, громко сказав «ну и ни хрена ж себе!».