Я стану твоим рыцарем - Дарья Ратникова Страница 27

Ускользающим сознанием он из последних сил цепляется за её образ. Кэти. И всё тонет в чёрном мареве.

Взмах, и ещё взмах. Меч ложился ровно, превращая набитое соломой чучело в труху. Он рубил жёстко, вкладывая всю силу, изматывая себя до последнего. Если бы он тогда успел сделать последний рывок, то, по крайней мере, погиб бы вместе с ней. Попросил бы прощения. Сказал бы последнее слово. А так она умерла, уверенная, что он её предал.

Тобиас рубил ожесточённо. Когда чучело превратилось в пыль, он с силой воткнул меч в деревянное основание, вогнал по самый эфес. А сам взял кинжалы. И опять всё по новой.

Он не мог забыться, но хотя бы попытаться в его силах.

Утро не приносит успокоения. Он с трудом приходит в себя. Всё тело болит. Голова кружится. И только через несколько секунд настигает горькое осознание, что он здесь – живой, а Кэти – там, её больше нет.

Он вскакивает, закусывая губу от боли, и смотрит вперёд, туда, где был дом семьи Эмиранс. Теперь перед ним пепелище, из которого торчат, как иссохшие руки, остовы колонн.

– Кэти, – шепчет он пересохшими губами.

Как неимоверно тихо. Не слышно ни звука. Не видно ни королевских гвардейцев, ни мятежников. Наверное, они перебили друг друга.

«Туда им и дорога», – отстранённо думает он.

Он заставляет себя идти туда, вперёд, на пепелище. Под ногами хрустит пепел, быть может, ещё вчера кем-то бывший. Исторгающие Энергию беспощадны. От них не скрыться.

Он примерно помнит расположение комнат. Теплится одна, едва живая надежда, что это лишь дурной сон, что Кэти удалось спастись. И тут же исчезает под порывом ветра. Под ногой что-то хрустит. Он наклоняется. Заколка в виде розы с ярко-красными рубинами. Такие носила только Кэти. Теперь эти рубины блестят как кровь.

Тобиас делает ещё несколько шагов, а потом как подкошенный падает навзничь и прижимает заколку к губам. Слёз нет, есть только боль, пронизывающая насквозь. И леденящий холод. Он окутывает его всего, медленно вытекая из сердца.

Кэти. Боль раздирает на части. Он хочет кричать – и не может, захлёбываясь в молчаливом крике, сгибаясь пополам от боли. Он предал её. Сердце мертво – высохло и не может пролиться слезами. Он царапает лицо, падая в пепел, превращаясь в прах.

И как насмешку, ветер доносит голос мальчика-газетчика:

– Срочно! Мятеж! Сайн-стрит стёрта с лица земли! Никто не уцелел!

«Никто не уцелел», – эхом отдаётся в голове.

Никто!!!

Тобиасс с силой метнул кинжал в стену. Помогло, боль ненадолго отступила. За эту ночь она вернётся ещё не раз и не два. И он никуда от неё не денется. А завтра, как и все эти долгие семь лет, он отправится туда, где будет ближе к ней: на погост.

Он скривил губы в гримасе и снова метнул кинжал.