Вечная погибель - Тигест Гирма Страница 27

Как он и ожидал, в ее взгляде вспыхнуло священное пламя.

— Ты закончил? – огрызнулась она. – Могу я сказать, чего хочу я?

Сузеньос почти улыбнулся, изучая ее опасные губы, пока она рвала его на части. Во-первых – отправиться в ад. Во-вторых – вернуть ей оружие. В-третьих – помочь ей убить Самсона.

Неужели они провели в разлуке всего несколько дней? Сузеньос редко чувствовал удушающий ход времени. Он давно избавился от этого неудобства, но всю прошлую неделю ощущал каждую секунду. Словно снова стал человеком, привязанным к часам и минутам. Поистине обескураживающая мысль. И поиски оказались тщетными.

— Ты слушаешь? – нахмурившись, спросила она. – Почему ты улыбаешься…

Он коснулся ее там, где желал сильнее всего – коснулся ее губ. Она запнулась, словесный поток душил ее, грудь вздымалась и опускалась. Сузеньос прижал большой палец к ее губам, впитывая их тепло. Он поднял взгляд, уловив, как тревога и желание сменяют друг друга на ее лице. По смуглой коже Кидан разлился легкий румянец. Кровяные сосуды под тонкой поверхностью губ пульсировали.

«Именно, – подумал он. – Именно так должно быть, когда мы соприкасаемся. Электричество во всем».

Когда она коснулась его щеки в коридоре, все вышло неправильно. И онемение, и ужасная агрессия. Словно он – оголенный нерв, открытые кости и мышцы.

Он не мог позволить ей прикасаться к себе как к человеку. Он этого недостоин.

Зато он мог прикоснуться к ней сейчас. Мог сделать все что угодно.

Прочитав его намерение, она сглотнула.

Ее глаза следили за ним, говоря на каком-то особом языке. В нем бывала ее пронзительная ненависть и глубокое горе. Ее восхитительная ярость. Но то, как она смотрела на него сейчас – открыто, с явным желанием, – заставило его забыть, что в ее мизинце таится больше коварства, чем в обнаженном оружии злейшего врага.

— Что ты делаешь? – выдохнула она.

Что он делает?

Он планировал вообще к ней не прикасаться – ни в доме, ни на улице. Но как же быстро он нарушал собственные правила, когда дело касалось Кидан!

«Она опасна».

Сузеньос попытался сосредоточиться на собственных словах, а не на сбивчивом дыхании Кидан у его большого пальца.

— Ты оскорбила меня перед Советом. Что мне с тобой делать?

Клыки расширились, и ему ничего не оставалось, кроме как разжать зубы. Чаще всего клыки пробуждала свежая рана. Но сейчас порезов не было – абсолютно необъяснимо, почему он так быстро утратил контроль, и его губы приблизились к ее шее.

«Хватит». Он пытался успокоить себя.

Но его клыки приближались, а большой палец продолжал играть с ее нижней губой. Сузеньос мог думать лишь об одном: о потоке горячей крови. Он потянул Кидан за галстук – красно-черный, с надписью «Укслей» и двумя золотыми львами – снял его и с улыбкой засунул в задний карман. Ее прекрасную шею защищала лишь тонкая ткань. Он откинул ее косы, расстегнул воротник.

Между ее бровей пролегла морщина, вихрь желания утих от недоумения. Интересно.

Она рассмотрела его клыки, и ее голос прозвучал отстраненно.

— Ты хочешь моей крови.

Даже его голос был сух.

— Всегда.

Видимо, дело в жажде.

— Тогда пей.

Он мог почувствовать в ее тоне что-то неладное, но проклятое слово всегда лишало способности связно мыслить. И прямо сейчас клыки думали за него. Он наклонил голову, прижавшись к нежной коже кончиком носа.