Эпифания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 277

— Можешь, и еще как. Собирайся. Пойди захвати руку.

— Нет. Нет.

Уцелевшая ладонь майтеры Мрамор стиснула подлокотник кресла с такой силой, что обивка вспучилась, вылезла наружу меж металлических пальцев, словно вязкое тесто.

— Ты не понимаешь!.. Да, человек ты замечательный. Правду сказать, добрый сверх меры. И, по обыкновению, сверх меры добр ко мне. Однако до ужина мне еще нужно переделать тысячу дел. Начало во сколько? В шесть?

— В восемь. Я прекрасно все понимаю, майтера, и именно поэтому мы с тобой едем в ту мастерскую, которую твой знакомый лакей… как бишь его?

— Мергель, патера. Нет, не могу. Не могу. С делами ведь не управлюсь.

— Совершенно верно. Не управишься. Однорукой, тебе приходится перепоручать большую часть хлопот Синели. Посему мы сейчас и поедем чинить твою правую руку. Дел тебе, по твоим же словам, предстоит переделать целую кучу, и с двумя руками ты сделаешь вдвое больше, а не вдвое меньше, чем Синель.

С этим он, не дожидаясь ответа, направился к двери.

— Буду снаружи: хочу расспросить Госсана, отчего их генералиссима разговаривает в такой манере. Ждем тебя через пять минут – с рукой… да, и Синель с внучкой тоже возьми, – добавил он уже из приемного зала.

— Патера!..

Жалобный стон майтеры Мрамор оборвался, стих, оставшись за захлопнутой дверью. Улыбаясь от уха до уха, Шелк прохромал через зал и прихватил в гардеробной сбоку от фойе простые верхние ризы черной овечьей шерсти.

Наружная дверь распахнулась, прежде чем он успел дотянуться до ручки, и в фойе, навстречу ему, шагнул Госсан с Оревом на плече.

— Заметил твою птицу снаружи, кальд. Подумал, что он не может найти отворенного окна, вот и принес его внутрь.

— Девочки – летать! – захлопав крыльями, каркнул Орев. – Птичка… видеть!

— Да-да, ты как раз вовремя, неразумный. Поди сюда.

Орев прыгнул на подставленное Шелком запястье.

— Человек… пр-риземлиться!

— Орев летал к воздушному кораблю, – объяснил Шелк, – и теперь, видимо, разбирается в нем гораздо лучше меня. Людей с него спускают в такой штуковине вроде громадной птичьей клетки, и в ней же поднимают наверх новых людей и припасы. Последнее, похоже, и пробудило в нем интерес.

Сделав паузу, он махнул рукой в сторону длинного дивана.

— Присядем на минутку. У меня есть к тебе вопрос.

— О чем речь, кальд!

— Можно бы и в пневмоглиссере, однако есть у меня ощущение, что там поблизости непременно окажутся желающие поговорить со мной, а я не хочу, чтоб нам помешали. Парад ты видел?

— Да, кальд, – кивнул Госсан, – хотя почти не сводил глаз с помоста, на случай, если понадоблюсь.

— Прекрасно. Значит, ты видел меня за разговором с генералиссимой Сийюф и генералом Сабой. Кстати, знаком ли ты с кем-то из них?

— То есть знаком ли лично? Нет, кальд. Однако в лицо их знаю.

— Но ни разу с ними не разговаривал?

Госсан отрицательно покачал головой.

— Однако тебе довелось немало попутешествовать. Ты ведь родом из Тривиганта?

— Да, кальд. И родился там, и вырос, так что с твоей стороны было бы просто глупо принимать все мои слова за чистую правду. Уверен, ты сам это понимаешь.

— Человек… Хор-роший! – заступился за него Орев. – Человек – летать. Пр-риземлиться!

— Разумеется, понимаю. В первую очередь твоя верность принадлежит родному городу.

— Так и есть. И – да, ты прав, попутешествовать мне довелось гораздо больше, чем любому среднему человеку. Если угодно, могу рассказать кое о каких местах, где побывал, но не всегда вправе буду ответить, что я там делал.